Черный ворон - Дмитрий Вересов

После чаю с яичницей дико захотелось спать. До выхода оставалось еще четыре с лишним часа, но Иван Павлович искушению прилечь не поддался, прекрасно зная, что тогда либо проспит до вечера, либо встанет совсем уже русской недвижимостью. Поставив сковородку, с которой ел, обратно на плиту, он со вздохами поплелся в комнату и устроился за верстаком. Из машинки торчал последний и единственный наработанный за ночь лист. Иван Павлович нацепил очки и прочел, гадливо ухмыляясь:

— Ну чо, параша? — сплюнув, просипел главарь. — Бабки припер?

— В-вот, — ответил Сергей, выставив вперед кейс и подпуская в голос побольше дрожи.

На краю пустыря плотной стеной стояли «вольво» и «мерседесы». Возле них лениво прохаживались амбалы. в бордовых пиджаках, другие сидели в машинах, опустив стекла. И все смотрели в сторону Сергея.

— Сколько велено? — Главарь сверкнул золотым зубом.

— Д-да. Здесь все. — Сергей сделал шаг в сторону главаря.

— Стой на месте, козел! — взвизгнул один из подручных. — Кейс открой. Только плавно.

«Так. Значит, расчет был верен. Ну, старичок, не подведи!»

Тишь пустыря огласилась грохотом выстрелов. В руке Сергея запрыгал дедов наган.

— Это тебе за Панкратыча, — шептал Сергей, нажимая на курок. — Афганцы памятью друзей не торгуют.

Главарь с удивленным видом рухнул в лужу, где уже корчились оба его приспешника. Сергей…» Иван Павлович, фыркнув, выдернул лист, смял его, бросил на пол. Потом поднял и разгладил. Вариант все-таки. Впервые за месяц. Конечно, если подойти логично, живым Сергею после этих выстрелов не бывать. Но кто же убивает главного героя на сороковой странице? А публика… Что публика? И не заметят, что вдруг исчезли иномарки с мордоворотами в багровых пиджаках. Или в бордовых? Иван Павлович махнул рукой и припал к машинке.

«…обернулся. Никого. Он рванулся к забору, отодвинул доску, висящую на одном гвозде, и пролез в щель. В переулке было тихо. Сергей отряхнул куртку и не спеша двинулся к станции».

Надо же, отпустил тормоза! Этак месяца через два и сдавать можно будет. Дело! Денежки ох как нужны. Хоть и свел потребности до минимума, но кушать-то хочется, да и за квартиру не плачено…

За подобными мыслями Иван Павлович досидел до восьми утра и тогда окончательно решил выходить. От «хрущобы» на Шаумяна, где и находилась его квартирка, до гостиницы «Прибалтийская», что на Намыве, было не близко, однако времени оставалось предостаточно. Если пройтись, то развеется одурение, оставшееся после бессонницы, и разговор можно начать, оказавшись в хорошей форме…

— Тру м-ту м-тум, — запел Иван Павлович и принялся одеваться.

Бодрое настроение немного подпортилось тем, что не нашлось чистой рубашки и пришлось напялить футболку с дурацкой надписью «Инрыбпром-90» на всю грудь. И куда-то запропали брюки, которые лишь четверть часа спустя удалось найти на верстаке, под ворохом бумаг с черновиками первых глав романа «Удав сжимает кольца» (того самого, где главарь с пустырем). Брюки были по нынешним временам выдающиеся. Теперь, когда наши пошивочные фабрики либо позакрывались, либо шьют по зарубежным лекалам, этот фасон, по которому советский человек легко узнавался в любой толпе, стал редкостью, раритетом. Попробуйте-ка разыскать брюки, где мотня (по-научному, кажется, гульфик) заканчивается примерно на полпути к колену, так что если их подтянуть как следует, подпоясаться можно будет под мышками, а из брючин вылезут волосатые икры. Так что эти серые в яблоках благоприобретенных пятен брючки составляли, в некотором смысле, предмет гордости Ивана Павловича.