Бабочки зависти - Ярослава Лазарева

– Ты же сама сказала, что приглашение дружеское, – ответила она. – Так что ничего неприличного я не вижу. И почему бы тебе его не принять? Павел мне кажется серьезным молодым человеком и весьма привлекательным.

– То же самое ты говорила о Викторе! – усмехнулась я.

– И он тоже весьма достойный мужчина! – закивала Алла.

– Только вот предложение его было совсем недостойным! – заметила я.

– Поэтому нужно отдать предпочтение Павлу! – уверенно проговорила она. – Партия для тебя неплохая, родители состоятельные…

– Бабушка! – оборвала я. – Иногда ты меня сводишь с ума своим меркантильным подходом ко всему! Тема закрыта!

Мы допили чай в молчании. Я думала о Паше и прикидывала, смогу ли поменяться сменами, освободить себе четыре дня и съездить в Питер. По правде говоря, мне этого очень хотелось. Но мучила финансовая проблема. Совсем скоро мне нужно будет отдать деньги за декабрь. И тогда я остаюсь на мели. Правда, я заранее договорилась с родными, что на день рождения мне лучше подарить конверты. Так что на какое-то дополнительное финансовые вливание рассчитывать могла.

С мамой мы встретились возле торгового центра. Я мучительно размышляла, могу ли позволить себе оплатить ее стрижку, но когда увидела ее взволнованное довольное лицо и немного смущенную улыбку, все сомнения ушли прочь. Я очень хотела, чтобы мама выглядела достойно и ее самооценка поднялась. И это было главным, а все остальное, в том числе и деньги, – вторичным. Я взяла ее под руку, и мы пошли внутрь.

– Доченька, – нервно говорила она. – Это же самый дорогой салон в нашем городе! Я сюда ни разу не ходила! Да и куда мне? Тут одни молоденькие красотки!

– А ты кто? – засмеялась я. – Тоже красотка и совсем еще молодая!

– Да ну тебя! – отмахнулась она, но покраснела.

И я видела, как ей приятен мой незамысловатый комплимент.

Араик, как оказалось, меня помнил и встретил как родную. Он усадил маму в кресло, но первым делом изучил мою стрижку, бесцеремонно поворачивая меня во все стороны и взбивая пряди.

– Ничего, ничего, – бормотал он. – Только вот филировку зря сделали, облегченные концы сильно электризуются и разлетаются… поможет хороший бальзам… а так ничего, ничего… Можно ламинирование сделать, – громко сказал он.

– Что? – не поняла я.

– Есть такая процедура, – широко улыбнулся Араик. – Волосы приобретают сильный блеск, их структура выравнивается. Могу! – кратко добавил он.

– Нет, нет, займитесь лучше моей мамой! Видите, что за ужас у нее на голове!

– Да, это ужас! – согласился Араик. – Необходимо срезать все эти истощенные давней химией неживые пряди.

И он переключился на маму. Она была напугана и молчала, позволив делать мастеру все, что он сочтет нужным.

Через два часа мы покинули салон. Спортивная аккуратная стрижка, натуральный темно-русый с золотистым отливом цвет волос совершенно преобразили маму. Мне доставило удовольствие наблюдать за ее реакцией, когда Араик уложил ее новую прическу, и она смогла изучить себя в зеркало.

– Мадам, вы просто роскошны! – с восхищением заявил он. – Но необходим очень легкий макияж, чтобы завершить образ.

– Это мы уже дома! – быстро сказала я, помня о прайс-листе на имидж-услуги.

– Да-да, – растерянно пробормотала мама. – Спасибо вам! Вы просто гений.

Она все никак не могла оторвать взгляда от своего отражения. Араик приосанился и поглядывал по сторонам с гордостью.

– Жду вас, когда волосы отрастут! – все-таки произнес он заученную фразу, когда мы начали прощаться.

– Непременно! – радостно пообещала мама. – И только к вам!

Но на ресепшн ее радость немного померкла и решимость стричься исключительно у этого мастера начала улетучиваться. Она округлила глаза, увидев сумму за услуги.

– Мамочка, я сама заплачу, – решительно проговорила я и достала кошелек.

Она только кивнула. И когда мы уже вышли на улицу, сказала, что навряд ли позволит себе такого дорогущего мастера.

– Нельзя экономить на своей красоте! – назидательным тоном заявила я.

Мама глянула на меня с изумлением и в который раз заметила, что я сильно изменилась.

Вечер прошел суматошно. Решили, что праздничный стол накроют именно сегодня, раз я завтра после обеда возвращаюсь в Москву. Меня, конечно, уговаривали остаться, но я сказала строгим тоном, что не могу пропустить рабочий день, а заменить меня некому. И родные больше к этому вопросу не возвращались. С отцом я встретилась весьма прохладно. И хотя он всячески старался показать, как доволен моей самостоятельностью, но я все никак не могла заставить себя быть с ним мягче и забыть все мои обиды. Он задержался на работе и пришел, когда стол уже был накрыт и собрались все тетушки, дядюшки, двоюродные братья и сестры. В городке было много нашей родни, правда, все вместе мы собирались исключительно по таким вот торжествам. Я слышала, как он пришел, мама сразу кинулась в коридор. Я не могла пропустить такой спектакль и двинулась за ней. Она была с новой прической, в платье, которое я ей привезла, в туфельках на высоких каблуках и выглядела неузнаваемо. И когда отец увидел нас, то мне доставило удовольствие наблюдать, как меняется его лицо. Его растерянный взгляд перебегал с меня на маму и обратно. Он пребывал в шоке.

– Кто вы, красотки? И куда вы подевали моих дочку и жену? – наконец, пришел он в себя и попытался шуткой сгладить возникшую неловкость.

– Не узнал? – довольно проговорила мама. – Теперь будет только так!

– Я влюбился заново! – только и сказал отец и прижал ее к себе.

Затем обнял меня и крепко поцеловал. Я ответила вяло и вернулась в гостиную.

Застолье было шумным, все меня поздравляли, хотя заранее не принято. Но алкоголь сделал свое дело, родные расслабились, расчувствовались и наговорили мне кучу комплиментов. Особый акцент был на моем нынешнем внешнем виде. Я все выслушивала, всем старалась ответить. Но когда дело дошло до хорового исполнения застольных песен, я незаметно выбралась из-за стола, вышла в коридор, натянула свитер и куртку и покинула квартиру. Мне хотелось просто прогуляться, подышать свежим воздухом и побыть одной. Я вдруг поняла, что настолько привыкла находиться в одиночестве в своем съемном жилье, что меня раздражает большое количество людей в одной квартире.

Было уже почти девять вечера, на улице подморозило, небо прояснилось, горели крохотные искорки звезд. Яркий серпик луны зависал над нашим домом, и я остановилась посмотреть на него.

– Вот ты где! – раздался нервный голос Аллы.

Я резко обернулась. Она только что вышла из подъезда в весьма взвинченном состоянии.

– Сбежала, а меня одну оставила! – с укором заявила она и запахнула кашемировое длинное пальто.

Оно было белым, и Алла надевала его только «на выход».