Бабочки зависти - Ярослава Лазарева

– Косметика размазалась, – сообщила я.

– И пусть, – глухо ответила она. – Он меня не любит! И никогда не любил!

– Хорошо, что ты это понимаешь! – ласково проговорила я.

Марта, наконец, подняла голову и посмотрела на меня.

– Кто это?! – изумилась она.

И я поняла, что она не вполне осознавала, что происходило последние несколько минут.

– Это я, Катя, – глупо ответила я и заулыбалась.

– Румяный батон? – неуверенно произнесла она одно из моих прозвищ и начала вытирать мокрые глаза.

– Ага, – сказала я. – Вот, видишь, как похудела.

– Ты очень хорошо выглядишь, – хмуро заметила Марта. – Тоже на выходные к предкам приехала?

– Типа того! А ты чего тут устроила? – сухо поинтересовалась я.

– Не твое дело! – угрюмо ответила Марта. – И если кому расскажешь, то найду и глаза выцарапаю.

Но ее угроза звучало очень неубедительно. Жалость захлестнула меня. Мы всегда враждовали, в душе я презирала эту накрашенную безмозглую псевдогламурную куклу. Именно так я о ней всегда думала. Но сейчас я видела несчастную, раздавленную горем девчонку. И мне неожиданно захотелось помочь ей справиться с ситуацией. Я хотела остановить себя, ведь первый порыв вмешаться был просто инстинктивным. Но жалость жгла мое сердце. К тому же сейчас я ощущала себя на ступень выше, ведь я смогла справиться со своей бесперспективной влюбленностью, а Марта погрязла в своем чувстве и ведет себя уже недопустимо. Гордость за себя и жалость к бывшей сопернице льстили мне, захотелось быть великодушной и забыть все наши прежние разногласия.

– Я люблю его, – тихо проговорила Марта.

И в ее голосе было столько чувства, что я вздрогнула. Неприятная мысль поразила меня: а вдруг Марта по-настоящему любит? Возможно, ей было доступно это волшебное чувство, тогда как я точно знала, что Ираклий – всего лишь мое девичье увлечение. И разве можно было в таком случае сопоставлять наши эмоции и степень нашего страдания? Эти рассуждения привели меня к выводу, что по-любому Марта меня выше, раз она по-настоящему любит. И мне захотелось встать и уйти. Пусть сама разбирается со своими проблемами, хоть с крыши прыгает. Мое-то какое дело?

Но я уже не могла вести себя как раньше. Внутри я менялась, и почти так же стремительно, как худело мое тело, душа стала мягче и восприимчивее. И я знала, что это верный путь. Наш внутренний мир решается во внешности. Я заметила, что становлюсь хорошенькой, приятные добрые мысли словно проецируются на черты лица, и я выгляжу все милее и привлекательнее. И мне нравилось это неостановимое преображение. Я легко погасила в себе приступ зависти к чувствам Марты и решила попытаться помочь. Тем более четко понимала, что Марте сейчас неважно, кто рядом. Был бы живой человек, который может ее выслушать.

– Я люблю его, – снова повторила она.

Но не заплакала. И это был хороший знак.

– Марта, – начала я, собравшись с силами, – мы всегда с тобой враждовали!

Она повернулась ко мне, ее глаза заблестели, в них снова появилась жизнь.

– Потому что ты была некрасивой злой толстухой, – сказала Марта, но улыбка тронула ее губы. – С тобой никто не дружил, кроме этой Анечки, девушки не от мира сего.

– Это дело прошлое, – ответила я. – Ираклий… в него влюблены все девчонки нашего городка, такое у меня ощущение. И слава богу, что он уехал отсюда! Подрастающее поколение будет в безопасности! – попыталась я пошутить.

Но улыбка погасла на лице Марты, она сжала руки и опустила голову.

– Я тоже думала, что влюблена, – продолжила я после паузы.

– Думала? – очнулась Марта. – Как тут можно думать? Ты или любишь или нет!

– Именно! – подхватила я. – Значит, я его никогда не любила! Поэтому мне трудно давать тебе советы.

– А тебя никто и не просит, – вяло ответила она, но внимательно посмотрела мне в глаза.

Она была так очевидно несчастна, что жалость снова затопила мое сердце.

– Но я знаю одно, – продолжила я, не отводя взгляда, – если парень любит другую, то унизительно вымаливать у него внимание. Ты ведь достойная девушка, Марта! И как ты можешь вешаться на парня, который твердо сказал тебе, что у него есть другая?! Ираклий всегда был честен, он никогда не играл с тобой, не давал никаких обещаний. А ты выдавала желаемое за действительное. Это так?

– Наверное, – тихо ответила она.

– Подумай как следует, что ты делаешь! – сказала я и взяла ее за руку. Та была холодной и мелко дрожала. – Откажись от этого парня! Прекрати унижаться! Обрати внимание на других. Ты же учишься в Москве. Наверняка на курсе много достойных ребят! Оставь все в прошлом… как это сделала я.

Марта молчала, но руку не отнимала. И вот ее пальцы крепко сжали мои, она глубоко вздохнула. Я видела, что ей становится легче.

– Думаю, тебе есть о чем подумать, – тихо проговорила я. – Тебя можно оставить одну? А то у меня дома родня собралась.

– Можно, – глухо ответила она.

– А, вот еще что… Ираклий мне только что сказал, будто ты дошла до того, что угрожала самоубийством! – четко проговорила я. – И как это понимать? Ты разве не знаешь, что самоубийство – смертный грех?! Мне бабушка в деревне не раз про это говорила и даже отрывки из Библии зачитывала. Самоубийцы точно попадут в ад!

Я хотела напугать Марту, чтобы она навсегда выбросила эти мысли из головы. Она глянула на меня и скривилась.

– А разве я сейчас не в аду? – еле слышно спросила она. – Знаешь, я раньше думала, что раз я так сильно страдаю от неразделенной любви и готова на все ради Ираклия, даже умереть, то и все остальные, в него влюбленные, чувствуют примерно то же. Но вот ты сидишь тут и рассуждаешь так трезво и спокойно о нас с ним. И разве ты можешь понять меня?!

– Как раз я и могу! – уверенно проговорила я. – Ты же сама сказала, что я спокойна. Значит, со стороны я вижу ситуацию непредвзято.

– Да? – задумчиво спросила Марта. – И что ты видишь?

Я поняла, что она готова слушать, и постаралась подобрать нужные слова.

– Некрасиво вешать на парня свои проблемы! – четко проговорила я. – Еще можно понять, если бы у вас были отношения и он тебя бросил. Но ведь Ираклий честно тебе сказал о своей девушке! Разве достойно ты себя ведешь? Да еще и шантажируешь: «Я покончу с собой, если ты меня не полюбишь!» Как будто можно заставить кого-то полюбить! На что ты рассчитывала, когда угрожала самоубийством? Что из жалости и страха Ираклий бросит свою Людочку и будет с тобой? Марта, я была о тебе лучшего мнения, хоть мы и были врагами!

Я говорила нарочито резко, чтобы она быстрее пришла в чувство. И это подействовало. Марта внимательно меня слушала, я видела это по ее остановившемуся на мне взгляду и по расширившимся зрачкам. Я замолчала, она моргнула, как проснувшаяся птица.