В ореоле тьмы - Дана Делон

LE PRÉSENT

Я ВЖИМАЮСЬ В ХОЛОДНЫЙ УГОЛ, спиной чувствую шероховатость камня. Твердая поверхность больно упирается мне в позвоночник, но я продолжаю прижиматься к ней, стараясь спрятаться от нависшего надо мной психа.

– Ты так мило трясешься, думаю, мы запишем видео для де Лагаса: пусть не упустит ни единой детали, – сладко, нараспев говорит Альбери. – Скажи, пожалуйста, тебя пугает осознание того, что я оторву тебе пальцы и ты больше не сможешь писать картины?

Коллекционер наслаждается своей властью надо мной. Упивается моим страхом и беспомощностью.

– Но ты же согласна, что заслуживаешь подобное? Сколько копий ты создала за последние два года, Беренис? Ты заслужила… – Он повторяет последнее предложение раз сто. И с каждым разом его глаза сверкают ярче, а голос все сильнее звенит от предвкушения.

У меня так трясется челюсть, что я не в состоянии ответить ему. Зубы стучат друг о друга. И я никак не могу это контролировать.

– Да, я, пожалуй, начну именно с правой руки. Хочешь написать мой портрет напоследок? – издевательски глумится он и, достав из кармана телефон, направляет на меня камеру. – Выглядит чертовски живописно, – выносится вердикт. – Подожди, я надену на тебя кандалы.

Коллекционер подходит ближе и приподнимает мои руки. У меня нет сил сопротивляться и противостоять ему. Я чувствую, как запястья обхватывает холодное железо, впивается в кожу, и закрываю глаза. Абстрагируюсь. «Это все происходит не с тобой», – говорю я себе. Не с тобой.

– Идеальная картинка, – довольно пыхтит Альбери, – не будем откладывать, я прямо сейчас отрежу тебе палец. – Он произносит это обыденным тоном, будто ничего особенного или ужасающего в этом нет. – Сейчас вернусь, мне все-таки понадобится нож, да поострее. – Он светит на меня фонарем и приказывает: – Открой глаза!

Я разлепляю веки и встречаю его ухмылку.

– Не переживай, ты отключишься от боли, – подмигивая, заканчивает он и оставляет меня одну в темнице, рядом с предметами высокого искусства, закованную в кандалы.

Я смотрю, как свет от фонаря удаляется вниз по коридору. Темница наконец оправдывает свое название и погружается в кромешную темноту. Я закрываю глаза. Что будет, то будет. Последние слова Огюста вспыхивают в сознании. «Я заслужил…» Быть может, это и мое искупление?

Мертвую тишину нарушает лишь клацанье моих зубов. Но у меня ощущение, что я слышу едва уловимый шорох. Крысы – для всеобщей идеальной картины не хватает этих омерзительных тварей. Я не открываю глаза: боюсь, меня стошнит. Желчь и так стоит в горле.

– Твою мать, – шепчет кто-то, и на меня падает тусклый свет.

Я открываю глаза и жмурюсь. Луч слепит, и я не могу разглядеть того, кто направляет его на меня.

– Твою мать, – отчетливее произносит он.

Я узнаю этот голос, но не доверяю себе. Это не может быть он. Аарон присаживается на корточки рядом со мной, подсвечивая железные браслеты на моих руках.

– Тео, я нашел ее, – говорит он, и я замечаю наушник у него в ухе, – кабинет на первом этаже. На ней кандалы, я не знаю, как их снять. У нее кровь на руках, возможно, она ранена, или же это… Здесь есть труп. – Аарон нервничает, ощупывая меня на предмет ранений.

– У меня… ниче-е-его-о не-е-ет, – сотрясаясь всем телом, пытаюсь произнести я.

– Ты знаешь, где ключи? – Зеленые глаза вглядываются в мои. Последний раз, когда я видела его, он сделал мне так больно. – Черт, с возрастом ты… – Он запинается и качает головой, словно отгоняет от себя ненужные мысли. Он бледнеет, будто увидел призрака.

– У Альб… – Я не могу произнести его имя.

– Тео, нам нужна помощь. Иди, мать твою, быстрее! – психует Аарон.

Как раз в тот момент, когда в коридоре мелькает свет. Нас ловят с поличным. Коллекционер довольно скалится и направляет на Аарона дуло дробовика.

– Какой сюрприз! Ну, ребятки, захаживать на частную территорию без приглашения чревато пулей во лбу, – усмехается он.

Аарон встает перед ним.

– А то, что ты сделал с ней, чем чревато? Несколькими годами тюрьмы как минимум, нет?

– Так вы пришли с полицией? – с сарказмом спрашивает Альбери.

Аарон поджимает губы. Разумеется, они пришли без полиции. Он тянется к стволу, но коллекционер цокает:

– Но-но, мон шер, поднимай руки, у меня здесь была вторая пара браслетов, рядом с твоими безвкусными «ролексами» они будут смотреться неплохо.

Он ненавидит богатых людей. Презирает их всем своим естеством и не скрывает этого. Аарон не двигается с места. Альбери подходит к нему вплотную, приставляя двойное дуло прямиком к сердцу.

– Один выстрел разорвет твою грудную клетку в клочья. Будет что-то типа рисунков, которые малюет твой лучший друг.

Я не понимаю, почему Аарон так спокоен. Тем более после увиденного трупа он должен осознавать всю серьезность Альбери. Но он молча стоит перед ним, не делая ни шага в сторону. Неожиданно в комнате с тихим скрипом спускают предохранитель.

– Ты про меня, что ли? – грубо интересуется Тео – его голос тихий, зловещий. – Что насчет того, чтобы одним выстрелом размозжить твою больную голову?

Альбери сжимает губы в тонкую линию.

– Вам все равно не выбраться – в доме мои люди.

– Я уже повстречался с тремя, больше не нашел. Или ты их тоже где-то прячешь? – спокойно спрашивает Тео и свободной рукой вынимает из рук психа дробовик.