Малыш на миллион - Айрин Лакс

Багратов

— Приехали.

Серафима с опаской смотрит на одноэтажное здание.

— Там точно нет боев?

— Нет. Тут натаскивают только. Сиди, сейчас выведу…

Сам дойти не успеваю, навстречу выходит Хамит, ведет на поводке собаку. Присаживаюсь на корточки, треплю псину по голове.

— Ну привет, Марго. Не хочешь ты мне деньги приносить, да?

— Не хочет. Упрямая попалась, — цыкает Хамит. — Спокойная, как валенок. Дружелюбная слишком. Жаль. Такие данные хорошие — грудина мощная, хват хороший, лапы… Но нрав слишком кроткий.

— Другую тебе приведу.

— Опять девку? Кобеля лучше давай. Посмотрю, что можно сделать.

— Ладно, снимай с нее все, — киваю на обмундирование. — И намордник надень.

— Зачем? — удивляется. — Она добрая. Без команды даже муху не обидит.

— Это животное. Я не один. С девушкой. Они пугливые, больших собак опасаются.

— Как скажешь.

Хамит цепляет намордник. Машу Серафиме, чтобы выбралась из машины. Она подходит к нам осторожно.

— Вот видишь? — показываю. — Это и есть бесполезная, в плане прибыли, — показываю на Марго. — Она. А не то, что ты подумала.

Серафима с опаской смотрит в сторону собаки, стоит так, что выглядывает из-за меня и ныряет за спину, когда собака переводит взгляд на нее.

— Вылезай, трусишка. Она добрая. Да, Хамит?

— Не бойтесь, девушка. Марго совсем не годится для боев. Команды знает, на этом все. Бесполезное вложение, — замечает Хамит. 

— Бесполезное? — подает голос Серафима. — Она вроде… Выглядит не больной.

— Она и не больная. Просто не годится для того, для чего ее заводили, — объясняет Хамит. — Ее родители хорошо себя показали, рвали…

Чувствую, как такие слова коробят Серафиму. Ее аж ведет! Даю хнак Хамиту, чтобы замолчал. Затыкается.

— И что мне с тобой делать? — спрашиваю у Марго, почесав за ухом.

— Оставьте, — просит Серафима. — Что за порода? Я такую не знаю. 

— Кане-корсо. Преданные, энергичные, дружелюбные, но за своих порвут.

— Мощная.

— Боишься еще, что ли? Хамит, сними с нее это, — показываю. — Нагрудник с шипами и прочее. Выглядит угрожающе. Покрасовалась, толку нет.

Показываю Серафима собаку. После пяти минут уговоров Серафима решается подойти ближе, разрешаю псине обнюхать ее ладонь, объясняю собаке, что это свои. Кажется, поняла.

— Жалко. Может, не будете от нее избавляться? — просит Серафима, заглянув в глаза. — Зачем усыплять такую красивую и абсолютно здоровую собаку? 

— Ты решила, будто я хочу ее усыпить? — удивляюсь. — Нет, я другое имел в виду. Избавиться, то есть снять с дрессировки, отдать кому-то. Собака дрессированная, охранник из нее отличный. Да и в целом… Она же хорошая же, Хамит?

— Ага, хорошая, — лыбится заводчик, пялясь при этом не на собаку, а на Серафиму.

— Слышь, кретин… Ты не туда смотришь! — цежу сквозь зубы.

Хамит, стушевавшись, отдергивает взгляд. В другой раз я бы на месте ему челюсть за такие взгляды поправил, но сейчас приказываю себе сдерживаться.