Отомстить демону, или Ведьма выходит на тропу войны - Валентина Гордова

А потом стало непривычно тихо. Абсолютно тихо.

И в этой тишине прозвучало удивительно ровное, не прерываемое чихом, ледяное от Айзека:

– Знаешь, Велена, я полагал, что ты выше всего этого.

Посмотрите-ка, и правда проклятье снял… А оно, между прочим, примерно так вечное, и его просто так с себя не скинешь.

Потрясение моё было великим и практически сбивающим с ног, именно потрясённо я и заверила:

– Я выше, – протянула руку и наслала на демона ещё одно проклятье – чесотки. – А теперь пошли.

– И что ты сделала? – Прямых доказательств у мага не было, но чутьё, видимо, работало на все сто процентов.

– Абсолютно ничего, – заверила ведьма искренне, благо последнее проклятье без слов насылалось. – Ну, так мы идём или ещё на лугу посидим?

Не отвечая, маг молча нашёл и сжал мою ладонь… второй своей рукой тут же почесал плечо, но я на это никак не отреагировала, только улыбку в уголках губ задавила.

И мы пошли. В тишине и тьме, и шли мы так уверенно, что нехорошее предположение начало шевелиться где-то внутри, а к краю луга оно и вовсе сформировалось в вопрос:

– Ты видишь в темноте?

И как-то мне так нехорошо вдруг стало, особенно, когда Айзек холодно подтвердил:

– Отчётливо.

Тишина. Мы всё ещё идём, только я себя очень напряжённой чувствую, а демон уже во всю чешется.

– Веля, – рыкнул в итоге именно он, вздохнул очень тяжело, подавляя, видимо, все рвущиеся наружу ругательства, и только очень укоризненно сказал: – Ведьма!

А кто спорит-то?

Луг закончился как-то очень уж неожиданно, и только после того, как последний цветок остался позади, Айзек поднял ладонь и призвал огонь.

Яркое алое пламя затанцевало на кончиках пальцев, роняя на всё вокруг неровный, нечёткий свет, в котором всё же получалось разглядеть кусты и деревья начавшегося леса, а ещё самого демона, который, поймав мой взгляд, вроде как даже виновато сказал:

– Заклинания стало сложно контролировать, огонь подчиняется мне беспрекословно.

Ведьма промолчала. О том, что это демон над Айзеком контроль берёт, постаралась даже не думать, ибо жутко и бежать хочется.

Я вообще ни о чём старалась не думать, потому как мысли обычно такие кульбиты выписывают и к таким выводам приводят, что хоть стой, хоть падай. Так что я не думала. Просто переставляла ноги, позволяя молодому магу уводить меня всё дальше и дальше в лес – сначала по едва видной тропке, затем через кусты и заросли травы.

В молодой берёзовой роще Айзек неожиданно вспомнил, что у него рот есть, которым иногда пользоваться можно. В смысле, демон решил поговорить.

– Почему ты решила ведьмой стать? – Не лучший вопрос для начала разговора, о чём я ему молча и сообщила, глянув недовольно и предупреждающе.

И ещё целую минуту мы шли молча, а потом мужчина добавил:

– И не просто ведьмой, а чёрной. На что повелась? На вседозволенность? Говорят, чёрные из всех ведьм самые наглые и самые высокомерные.

– Врут, – всё же отозвалась я, даже не взглянув на мага, а делая вид, что увлечена попытками разглядеть окружающий нас лес.

– Да? – Хмыкнул демон, которого, в отличие от меня, вообще не волновало, куда мы там идём и куда по итогу выйдем. – А кто тогда самые-самые?

У меня не было желания отвечать, в целом разговаривать с ним не хотелось, и я молчала какое-то время, а потом всё же негромко произнесла:

– Белые.

– Белые ведьмы самые высокомерные? – Тут же переспросил маг с удивлением. – Ты ничего не путаешь? Вообще-то, как раз белых ведьм причислили практически к святым, а вас, чёрных, массово ненавидят и презирают.

А то я не знаю. Так нас потому и не любят, что мы в борьбе за человеческую любовь не участвовали, а выполняли свой прямой долг – помогали, защищали, оберегали. Это белые, морские, горные и болотные народное признание делить пытались, по итогу белые самыми коварными оказались, горные и болотные как вид вообще исчезли, из морских лишь часть уцелела – те, которые самые сообразительные оказались и в море нырнуть успели.

А белым поверили. Белых полюбили. Им доверять начали, их советов слушать стали, вот так и вышло, что о белых ведьмах теперь в храмах молятся, как о защитниках от тёмных сил, а всех остальных… Эх, не будем о грустном.

– Вель? – Айзеку моё молчание почему-то не понравилось.

– Помолчи, – попросила я очень даже вежливо, не имея никакого желания говорить с ним вообще, а тем более о том, почему я чёрной ведьмой стала.

Послушался ли меня маг? Ага, два раза.

– Я просто хочу понять, Велена, – принялся он настаивать, вроде как одобрительно сжав сильнее мою ладонь.

– Я просто хочу, чтобы ты помолчал, – начала я злиться и руку свою забрать попыталась, но не позволил.

Сжал сильнее, а потом и вовсе остановился, меня лицом к себе развернул, рывком прижал к груди своей каменной.

– Велена, Веля, Велечка, – принялся нашёптывать куда-то мне в волосы, – расскажи мне, ведьмочка, я помогу, я…

– В чём поможешь? – Психанула ведьма, всё же вырываясь и на два шага назад отступая. Уже там я поняла, что демон меня обнимал рукой, на которой пламя танцевать и тёмный лес освещать продолжало, и вообще неясно, как не поджёг только. Но меня это разозлило ещё больше. – Не с чем мне помогать, демон. У меня всё в полном порядке, а даже если и нет, то помощи я у тебя просить точно не буду.

Лицо мага, освещаемое всполохами алого пламени, окаменело. Просто окаменело, застыло непроглядной маской, и только чёрные глаза начали стремительно алеть…

И я не хотела, совсем не хотела ничего делать, но Айзек, не вняв моим словам, рот открыл и попытался ещё что-то сказать…

Не успел. Я проклятье вечной немоты раньше выдохнула. Постояла минуту, прикрыв