Моё сводное проклятие - Анастасия Соловьева

— Угу, — киваю. — Я выследила Алекса, когда он только домой вернулся. Он тогда меня не узнал. А потом понял, что я — та самая сводная сестра в смешных очках, и решил держаться от меня подальше. Как видишь, у него ничего не получилось.

Улыбаюсь. Мама, заметив это, расслабляется немного.

— А как же Макар? — любопытничает она.

— Там сложная история. Давай о нём сейчас не будем, хорошо? — прошу я. Сейчас правда не время обсуждать этого психопата.

Алекс возвращается за стол. Сжимает мою руку, без слов показывая, что ничего плохого не случилось. Я уже считываю его эмоции без всяких подсказок.

— Может, тебе стоит поговорить с отцом? — шепчу я вопросительно.

— Может. Но не уверен, что это хорошая идея. Отец слишком шокирован.

— Да, вы бы издалека начали рассказывать, а то ошарашили так ошарашили. Вася расслабился после отдыха, таких известий он не ожидал, — мягко укоряет нас мама.

— Да мы как-то не подумали… — мямлю я. Нет, ну правда, зачем намёками и окольными путями говорить о том, что мы с Алексом встречаемся? Василий Андреевич не глупый человек, он бы сразу всё понял. Но мама за него переживает очень, это видно по её побелевшим пальцам, охватившим ножку бокала.

— Я скоро вернусь, — вдруг произносит Алекс. И, не обернувшись даже, не объяснившись, скрывается в доме.

Мы с мамой переглядываемся. Тянусь за вином, но пить не хочется. Так, нюхаю вино, машинально верчу бокал в руке, на цвет рубиновый смотрю. Губы сухие облизываю и сверлю взглядом второй этаж дома, там кабинет отчима находится. Боже, я надеюсь, они не поссорятся!

— Всё же будет хорошо? — в надежде обращаюсь к маме.

— Конечно, — неуверенно тянет она.

Снова взгляд на дом. На телефон. Хочу понять, сколько минут уже прошло. Вроде немного, рано паниковать.

— Похоже, что Алекс серьёзно настроен, — озвучивает свои мысли мама.

— Да, мне тоже так кажется.

— Кто бы мог подумать.

— Угу. Я представляла Алекса другим. В реальности он оказался намного лучше, чем я о нём думала.

— Ох, милая, только не идеализируй его! — просит мама.

— Я знаю, знаю. Это раньше я все его недостатки оправдывала или закрывала на них глаза. А сейчас я… просто люблю его. И больше не отворачиваюсь, не выгораживаю Алекса и не считаю его лучшим парнем в мире, — натыкаюсь на недоверчивый мамин взгляд и сдаюсь. Взмахиваю руками: — Ладно, ладно, вру, я считаю его лучшим парнем в мире.

Ну а разве можно иначе? Я влюблена и, конечно же, я встречаюсь с самым шикарным в мире парнем! Для меня он именно такой, со всеми своими недостатками, грубостью, резкими суждениями, спорной моралью и прочими минусами.

— Что-то долго они, — бормочу я.

— Надо подождать, — говорит мама.

Не могу больше ждать! Иду в дом, по лестнице поднимаюсь, очень тихо, чтобы моё присутствие осталось незамеченным. Мне надо понять, на каких тонах они разговаривают. Если на повышенных, если ссорятся, то я вмешаюсь! А если Василий Андреевич и Алекс по-дружески беседуют, я тут же уйду. Не буду им мешать.

Дверь в кабинет отчима открыта. И оттуда доносятся голоса. Я замираю, напрягаю слух. Любопытно и страшно, аж холодок по позвоночнику бежит!

— Я не собираюсь её обижать, папа. Намеренно — никогда. Но я могу задеть её случайно, ненароком. По глупости или ещё как-нибудь. Мика — девушка ранимая, я это знаю.

— Вот именно, с ней нельзя так, как с другими. Саша, я волнуюсь, за вас обоих. Дело даже не в том, что вы сводные брат и сестра. Ладно, это я как-нибудь приму… Позже… Но я беспокоюсь о Мике… и о тебе.

— Обо мне?

— Конечно, ты ведь мой сын.

— Я… испытываю сильные чувства к Мике. И я сделаю всё, чтобы она была счастлива.

— Какие громкие слова! — кажется, это сказано с добродушной интонацией. И немного насмешливой.

Разворачиваюсь и очень медленно спускаюсь на первый этаж, стараясь не издавать лишних звуков. В груди восторженно поёт, лицо словно горит, ноги кажутся невесомыми, я будто лечу, прыгаю в невесомость!

— Они не ссорятся, — сообщаю я маме.

— Микуль, солнышко, что ты там услышала? — слишком волнуется мама.

— Они говорят, как отец с сыном. По душам вроде бы, — и тут я понимаю, что у меня глаза на мокром месте. Вот, почему мама так испугалась. — Всё хорошо между ними. Я очень рада.

Мама крепко и долго меня обнимает. Чтобы успокоиться, я рассказываю ей, как мы с Алексом ходили в винный магазин и кинотеатр, как гуляли по городу и даже поссорились, но очень быстро помирились. Про Таю и Светлану тоже говорю, хотя мама о них знает.

Наконец к нам возвращаются мужчины. Оба в хорошем настроении. Алекс даже улыбается, а Василий Андреевич хоть и серьёзен, но точно не зол.

— Да уж, сюрприз вы мне устроили, детки, — качает головой отчим.

— Ну а кто говорил, что со взрослыми детьми будет легко. Это, Вась, ты так всегда считал, — с улыбкой произносит мама. И гладит отчима по плечу. Он смягчается от этого, кивает своим каким-то мыслям.

— Ну что ж, поживём — увидим, как оно будет, — тихо произносит отчим. — Надеюсь, больше никаких сюрпризов?

Мы с Алексом переглядываемся и начинаем хохотать. От облегчения, от слепящей радости, от того, что наконец-то раскрыты все секреты и решены все насущные проблемы.

Почти все проблемы. Я помню о Ленке и о её предполагаемой зависимости. Но подумаю об этом потом, не сегодня и уж точно не сейчас.

Потому что сейчас я отдыхаю в тесном семейном кругу среди самых близких и родных мне людей. Тяжесть больше не давит на сердце, я испытываю колоссальное