Волшебный дар - Аманда Квик

Лавиния залюбовалась россыпью небольших бронзовых брошей с эмалью самых причудливых форм, напоминавших крошечных дракончиков. Дальше располагались кольца, украшенные камнями с резьбой-инталье. На первом, красном сердолике, красовалась маленькая фигурка женщины в пеплуме, с рогом изобилия в одной руке и веслом в другой, — очевидно, Фортуна, богиня удачи. Рядом лежал перстень с коричневой яшмой, на которой была изображена крылатая женщина, тоже в пеплуме, с маленьким бичом. Лавиния узнала в ней Немезиду, богиню мести, призванную также сохранять в мире равновесие добра и зла.

Тобиас прислонился к саркофагу с затейливой резьбой и взглянул на Вейла.

— Ничего не скажешь, богатая коллекция, но, насколько я помню, вы собирались рассказать нам о Голубой Медузе.

Вейл кивнул и медленно зашагал по галерее.

— Сам браслет считается великолепным образцом мастерства древнего ювелира. Но камея имеет еще большую художественную и смысловую ценность.

— Мне тоже так говорили, — кивнул Тобиас.

— Насколько я смог определить, эта древность была найдена в начале прошлого века и передавалась из поколение в поколение. Но род этот постепенно вымирал, пока из всей семьи не остались только незамужняя тетка и племянник, подросток лет пятнадцати. Как-то утром, много лет назад, горничная нашла тело тетки с кухонным ножом, вонзенным в спину.

— О Господи! — прошептала Лавиния.

— О племяннике с тех пор не было ни слуху ни духу. Пропало также множество ценных вещей, включая Голубую Медузу. Похоже, она много раз продавалась и перепродавалась, прежде чем Бэнкс нашел ее в маленькой антикварной лавочке полтора года назад.

— А племянник? — поинтересовался Тобиас.

— Исчез навсегда. Возможно, изменил имя. Возможно, умер или отправился в Америку. Вряд ли его вообще разыскивали.

— Хотя он был наиболее вероятным подозреваемым в убийстве тетки? — удивилась Джоан.

Вейл развел руками.

— В округе мальчика не слишком любили. Соседи его боялись. Именно ему приписывали бесчисленные пожары и издевательства над животными. В любом случае все были рады от него избавиться.

— Мы слышали, что на камне вырезано необычное изображение горгоны, — заметил Тобиас.

— Да. Это не просто лик Медузы, — кивнул Вейл, останавливаясь у ряда надгробий. — Как-то я наткнулся на старинную книгу, где упоминалось о странном культе, процветавшем в Англии четвертого века. Тайные общества и храмы были широко распространены в Римской империи, особенно в таких отдаленных провинциях, как Британия. Мои исследования доказывают, что здесь их существовало довольно много. Но этот был чем-то из ряда вон выходящим.

— В чем его особенность? — спросила Лавиния.

— Кроме головы Медузы, на камне вырезана палочка или стержень. Мне кажется, что это эмблема или печать главного жреца культа, человека грозного и вызывавшего почтительный страх у своей паствы.

— Почему? — выпалила Джоан. Вейл, немного поколебавшись, пожал плечами.

— Вы можете не поверить, но в книге написано, что жрец практиковал древние формы месмеризма.

Лавиния остановилась на полпути к витрине и резко развернулась.

— Месмеризм? В древние времена? Но это современная наука!

Вейл смешливо сощурился:

— Если животный магнетизм и в самом деле имеет реальную силу в человеческом теле, почему вы удивлены тем, что методы управления им могли быть обнаружены, утеряны и снова найдены не раз и не два на протяжении веков? Неужели вы действительно считаете, будто мы, живущие в нашу просвещенную эру, — единственные, кто имел счастье наткнуться на древние истины? Что мы обладаем большим умом, даром провидения и интуиции, чем те, кто был до нас?

Лавиния поежилась.

— Я понимаю вашу точку зрения, сэр. Но согласитесь, довольно странно считать, что поклонники некоего непонятного языческого культа сумели овладеть методами такой прогрессивной науки, как месмеризм!

— Если предположить, что это наука, — пробормотал Тобиас.

Вейл тихо рассмеялся и вновь обратился к Лавинии:

— Согласен, странно и крайне занимательно. А в этом случае еще и очень тревожно.

— Почему вы так говорите? — резко бросила Джоан.

Вейл снова принялся мерить шагами галерею.

— Согласно книге, жрец использовал гипнотические силы, исходящие непосредственно из камня, для темных дел. Судя по всему, культ был основан на страхе, секретности и великой тайне.

— Что ж, Медуза служила достойным символом этого культа, — кивнула Джоан. — Недаром легенда гласит, что она могла превратить человека в камень одним взглядом.

— Больше чем символ.

Вейл многозначительно помедлил.

— Как я сказал, камея считалась источником могущества жреца. Последователи культа верили, что единственным человеком, способным управлять камнем, был тот, кто наделен природным талантом извлекать из него энергию.

В галерее воцарилось мрачное молчание. Тобиас развеял напряженную атмосферу невеселой улыбкой.

— Похоже, вы испытываете к Голубой Медузе исключительно интерес ученого-исследователя, лорд Вейл. Не хотелось бы думать, что человек вашего опыта и образования верит сказкам о мифических волшебных силах старинной камеи.

Лавиния увидела, как нахмурилась Джоан, и поспешно посмотрела на хозяина. Но Вейл вовсе не рассердился.

— Заверяю вас, Марч, что никоим образом не увлекаюсь метафизикой, особенно имеющей отношение к весьма неприятному и давно забытому культу. Но меня никогда не перестает удивлять, как часто вроде бы умные, образованные люди подпадают под чары старых легенд и непонятных верований.

— И Голубая Медуза обладает таким же притяжением? — осведомился Тобиас.

— По-видимому, для некоторых людей, — кивнул Вейл, подходя к ближайшему шкафчику и снимая с левой руки кольцо в виде ключа. Ключ прекрасно подошел к крошечной скважине, и дверь открылась.

— Возьмите хотя бы этот образец древнего римского стекла. Говорят, что из-за него погиб человек.

Он вынул стеклянную чашу, украшенную изысканной резьбой. Свет, отражавшийся в ней, переливался всеми оттенками огненного янтаря. Лавиния во все глаза смотрела на поразительный экспонат и, сама того не замечая, придвинулась ближе, чтобы получше рассмотреть.

— Невероятно! — прошептала она. — Это тоже нашли в Англии?

— Нет. Давным-давно привезли из Италии.

— Какая красота! — воскликнула Джоан, становясь рядом с Лавинией. Вейл наблюдал за обеими с загадочной улыбкой.

Присмотревшись, Лавиния заметила, что по всей окружности чаши были вырезаны фигурки, навеки вплавленные в стекло и, казалось, стремящиеся вырваться на волю из своей тонкой прозрачной темницы.