Грубиян на одну ночь - Мария Летова

— Не вздумай меня рисовать, — предупреждаю. — Ты знаешь, что тогда будет!

Мы договорились еще давным давно, что я не его модель. Не потому что мне не нравится, а потому что увидеть себя его глазами — это как пустить кого-то себе в душу. В нашем случае, толпы посторонних людей, которые будут рассматривать меня под лупой.

— Ну что ты, — отзывается благодушно. — Я рисую всего лишь ведьму на метле. Какое отношение такая экспозиция имеет к тебе?

Послав ему говорящий взгляд, отправляю тесто в духовку.

Я владею не таким большим набором кулинарных рецептов, и это один из них. На своей кухне я готовлю раз в столетие, и сегодня тот самый случай, потому что готовка меня успокаивает.

— Я поставлю на таймер, — говорю, снимая с головы косынку, под которой спрятала волосы. — Хочу поспать немного.

Меня кошмарно клонит в сон. Это не очень нормально, возможно, мне нужно к врачу.

— Выходные в середине недели замечательные вещи, — кивает, делая еще пару штрихов в блокноте. — Тебе давно было пора завести такую традицию.

— Кто не работает, тот не ест, — просвещаю его.

— В жизни часто все наоборот, — отзывается он.

Махнув рукой, иду по коридору, чувствуя легкое головокружение.

Что за черт?!

Рухнув в кровать, проверяю телефон, чувствуя, как накатывает тоска. Она прогрессирует по вечерам. По вечерам я тоскую о нем, как ненормальная. Иногда даже до слез. Это противоестественная тяга. Так быть не должно!

В бельевом ящике моего шкафа лежит бархатная коробочка с очень аккуратным и красивым кольцом. Белое золото и бриллиант. Выбор человека, который не хотел ошибиться и выбрал что-то очень универсальное. Я буду носить его с удовольствием. Как обычное кольцо. Когда мы разрешим все наши противоречия.

Бросаю телефон на тумбочку и заворачиваюсь в плед, решая дождаться завтрашнего утра. Ведь трех дней ему должно хватить?

Внутренний голос подсказывает, что нет. Мы уже проходили это. Он упрямый. Такой упрямый.

Прежде чем успеваю разозлиться, проваливаюсь в сон. Не тревожный, а мертвый. Сплю так глубоко, что с трудом слышу будильник два часа спустя.

В доме пахнет выпечкой, но аппетита у меня нет. Скорее даже наоборот. Легкая тошнота.

Я что, подхватила какой-то вирус?

Встав с постели, бреду на кухню, но ни отца, ни его собаку там не обнаруживаю.

Съев йогурт, укладываюсь на диван с ноутбуком в надежде поработать в тишине и покое, но полчаса спустя убираю его в сторону и решительно направляюсь в комнату за телефоном. Выдернув его с зарядки, набираю номер Стрельцова, собираясь поговорить так, как это делают взрослые люди.

— Да? — отвечает спустя два гудка.

Судя по тихому бубнению радио, он в машине.

— Я знаю, что мужчинам нелегко признавать поражения, — говорю понимающе. — Поэтому звоню сама. Давай просто забудем о твоих закидонах, и начнем с чистого листа. Ты не упадешь в моих глазах, обещаю.

— Это радует, — произносит без особой благодарности. — Но все останется, как есть.

— Давай встретимся и все обсудим, — решаю зайти с другой стороны. — Выпьем вина… может быть заберемся в пенную ванну. Я уже вся в мурашках. Просто заедь за мной, я буду готова через полчаса.

Закусив губу, жду его ответа.

Это самая отличная идея. Все будет просто идти своим чередом, и постепенно тема свадьбы рассосется сама собой, потому что у нас и без того будет что обсуждать.

— Извини, так не пойдет, — отвечает наконец-то.

— Стрельцов! — восклицаю. — Я хочу заняться сексом, понимаешь? Сейчас. С тобой.

— Когда поженимся, будешь получать его по первому требованию, — спокойно говорит он.

— Ты издеваешься?! Это все нелепо.

— Все очень просто.

— Ни черта не просто. Я хочу тебя увидеть… Глеб… пожалуйста? — пытаюсь достучаться до его каменной башки. — Ты мне нужен. Просто забери меня. Пожалуйста…

В моих словах никакого лукавства. Все действительно так, черт возьми. Может поэтому его голос звучит чертовски нежно, когда говорит:

— Прости, любимая. Мы встретимся в ЗАГСе.

— Что?! — требую изумленно. — Хочешь сказать, что мы не увидимся до свадьбы?

— Нет.

Желание сопротивляться лишает меня рассудительности. Просто сопротивляться, как любому давлению извне. Я умею сопротивляться. Всю жизнь только этим и занимаюсь. Сопротивляюсь и борюсь, борюсь и сопротивляюсь!

— А я говорю нет, нет, нет! Что дальше? — выставляю свой ультиматум.

— Мне нужно идти. Меня люди ждут. Когда будешь готова, позвони.

— Я не могу иметь детей! — выкрикиваю так, что теперь даже недоделанный мажор сверху будет об этом знать.

В трубке повисает тишина, а мое горло сдавливает спазм.

— Я… очень вероятно… — продолжаю, понимая, что наконец-то он меня слушает, — не смогу забеременеть. У меня были кое-какие проблемы в юности. В общем, все плохо и… нам нужно это обсудить…

Последние слова выходят у меня кошмарно жалкими. Я снова плачу, только сама не знаю почему. От волнений последних недель или от того, что соскучилась. От выбора, перед которым он меня поставил и от того, что не знаю, как поступить. Всхлипываю и икаю, выпуская из глаз слёзы.

— Тшшш… — бормочет. — Тихо, девочка моя… мне похер на эту проблему. Не плачь…

— Я плачу не из-за этого!

— А из-за чего?

— Не знаю!

— Ясно…

Отдышавшись, выпаливаю:

— Ты говоришь, не подумав. Поэтому я не могу воспринимать твои слова всерьез. Ты сам не понимаешь, что говоришь… у тебя вся жизнь впереди…

— Я должен ответить за свои слова?

— Не знаю…

— Мне все