Одно проклятие на двоих (СИ) - Ксения Акула

— Корделия, что, Тьма дери, это только что было?! — цедил он слова сквозь зубы, а улыбка невольно раздвигала мои губы, потому таким злым и одновременно таким живым я видела его только во снах.

— Моя терапия, — ответила я хриплым голосом, потому что горло до сих пор пекло, и связки не подчинялись, едва не лопнувшие от натужного желания вдохнуть.

— К драконам в задницу я видел такую терапию! — снова выругался Гораций, приобнимая меня за плечи и крепко прижимая к себе.

— Никогда не слышала от тебя такого набора изощренных ругательств, — попыталась я шуткой разрядить обстановку, но Гораций не проникся, продолжая сжимать меня так сильно, что я снова почувствовала приступ удушья.

— Скажи, что мне просто показалось! Скажи, что это произошло впервые, — просил он таким голосом, что у меня мурашки по спине забегали.

— Да, — соврала я походя. — Это все непривычный корсет, который я затянула туже, чем следовало бы.

— Тогда, ты снимешь это платье сейчас же! — снова приказал Гор, отстраняя меня и глядя на злополучное платье. — Оно, конечно, великолепно, — добавил он чуть мягче, — но не стоит подобных жертв.

— Хмм, выйдешь? — приподняла я бровь, ожидая, когда до Горация дойдет, что я не собираюсь переодеваться при нем.

— Конечно. Жду тебя внизу, душа моя. Сэв приготовил нам открытую праздничную самоходную коляску, которая принадлежала тетушки Оливии. Какая ирония, что твоя подруга Оливия теперь живет в ее доме. — Добавил Гор печальным голосом, и я поспешила к нему, чтобы робко заглянуть в лицо.

«Фух, синие!»

Гораций смущенно…

«Триединая!»

… отвел глаза и откашлялся.

— Ты выглядишь потрясающе в этом платье, Корделия, но не могла бы ты… переодеться?

— Конечно! — счастливо улыбнулась я в ответ и выпроводила кронпринца в коридор, исполнив на мягком ковре победный танец, который выглядел, как хаотичное движение рук, ног и всего тела. Тумба-юмба в моем исполнении завершила начатое кронпринцем, и лужица зеленого шелка осталась на ковре, окончательно сдав свои позиции. Рассмеявшись, я схватила первое попавшееся платье и теплую мантию. Переодевание не заняло и пяти минут, а в коридоре Гораций уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Готова отправиться к тетушке Мэйбл? — спросил он, сверкая синевой глаз. — Тогда, прошу! — и Гораций подал мне локоть, улыбаясь так широко, как только мог.

Мы спустились на первый этаж и вышли в сад, пораженные тем, как быстро снег покрывал все вокруг пушистыми белоснежными сугробами.

— Магам придется выйти на улицы раньше полуночи, иначе традиционное шествие застрянет в сугробах, даже не начавшись, — озабоченно произнес Гор, доставая мини-визор. — Наслаждайся поездкой, душа моя, пока я свяжусь с представителями ВедоВства и договорюсь с ними о расчистке дорог.

Я только кивнула в ответ, откидываясь на спинку сидения и укрывая ноги толстым шерстяным пледом.

«Если это сон, то я не желаю просыпаться!» — подумала я, когда коляска мягко тронулась с места.

Глава двадцать четвертая

В конце пути

Корделия

Дарленд походил на сказку, на рождественскую ель, воздвигнутую посреди площади и украшенную тысячью мерцающих огней. Только вот Дарленд — это город, в котором живут темные маги, колдуны и ведьмы, а оттого рождественская ель черная, обсидиановая и вокруг нее парят волшебные светляки — магические сферы, зажженные даром тысячи жителей.

— Невероятное преображение, — восхищенно охала и ахала я, медленно скользя в праздничной самоходной коляске по улицам города, который начал просыпаться. Как только стемнело, в домах зажглись огни, а на улицу высыпала возбужденная ребятня, гомоня, как разъяренные пикси.

Я рассмеялась, когда с крыльца одного из домов на центральной улице кубарем скатился малыш в остроконечной зеленой шапочке, а метла, управляемая, скорее всего, магом воздуха, погоняла несчастного ребенка по улице еще добрых сотню шагов.

— Я тебе покажу, как лакомиться пирогом, испеченным на Новогодье! — исступленно кричала пожилая женщина, показываясь в дверях и выпуская на улицу облака пара и вкусный аромат выпечки. — Я тебя научу, как портить мои пироги!

Мы с Горацием рассмеялись одновременно, и в этот момент опухоль в моей груди окончательно рассосалась, давая возможность сделать глубокий вдох.

— Ты невероятно красива, — сказал Гор, убирая длинную прядь волос, которая выбилась из прически. — Если бы я знал, какую прекрасную сказочную фею мне предстоит везти в таверну Мэйбл, то передумал бы сразу же, заперев в собственной спальне.

— Ага! — стукнула я Гора по рукам, в притворном возмущении сощурив глаза, чтобы скрыть смущении и покрасневшие щеки. — Значит, я красива только сейчас, а утром вполне тянула на ту девушку, которую не стыдно пригласить в таверну?!

Мой голос дрожал от возбуждения, и волна тепла заливала внутренности раскаленной лавой, потому что в ответ Гораций смотрел на меня льдисто-синими глазами, в которых отражалась каждая эмоция, которую он испытывал.

— Не подскажешь, как я мог упустить из виду ту незначительную деталь, что ты живешь в моем доме уже два месяца? — вдруг нахмурился он, протягивая руку и касаясь моего лица кончиками пальцев. — Что за ведьма наслала проклятие на мои глаза, раз я все это время не замечал прекрасную Корделию рядом?   

Из меня словно враз выпустили весь воздух. Легкие проткнули, как шарик, который с шипением выпускает воздух, так и я сдулась, а улыбка погасла на моем лице, уступив место озабоченности.

— Я сказал что-то не так? — нахмурился Гораций, наклоняясь и вглядываясь в мое лицо. — Прости меня, душа моя, но я был откровенен с тобой. Работа в лабораториях и обязанности кронпринца отнимают у меня большую часть времени, я так занят порой, что не помню, чем же занимался весь день.

— Как… — пролепетала я, сглатывая вязкую слюну. — Как такое возможно?

Мне захотелось встряхнуть Гора за плечи и крикнуть ему в лицо, что с нормальными людьми подобного не происходит. Невозможно прожить день и не запомнить, что ты делал утром, днем или вечером!

— После болезни отца на меня свалилось очень многое, — быстро заговорил Гораций, словно заготовленную речь, вложенную ему в голову чужой волей. — Я и раньше замечал за собой подобное, но не мог объяснить причины, а в последнее время это состояние стало повторяться чаще. Только Вениамин все еще способен возвращать меня в реальность, выдергивая из лабораторий и, как несмышленого дракария, тыкая носом в мои непосредственные обязанности кронпринца.

Гор говорил так непринужденно, легко, слегка хмуря темные брови, словно обсуждал сейчас свою невероятную занятость, но я-то понимала, что что-то не так. Давид упоминал, что Гораций наслал на себя проклятие после окончание им Академии Темнейших. В тот год Родериг Тердльштатский официально представлял своего наследника на балу в Новогодье, только