Дракон моей души - Нидейла Нэльте

Моя жизнь превратилась в бесконечное ожидание Ксара.

Казалось, я расплачиваюсь за свой порыв, за желание изменить ход войны, перекроить по-своему происходящее. За то, что не дождалась его тогда…

Иногда он появлялся буквально на несколько мгновений, чтобы сказать, что помнит и ищет способ. Иногда мы успевали подарить друг другу горячий поцелуй. Или даже найти ту спальню, которая возникала исключительно с его появлением. А иногда всё же получалось поговорить, и папа неизменно приходил, продолжал свой рассказ.

Сколько же всего он успел узнать, сколько собрать информации, пока был в Лиосе! Чтобы хоть так помочь нам.

— Видимо, за время скитаний накопитель слишком очеловечился. Позабыл, кто он и для чего создан. Стал отождествлять себя с девочкой… возможно, даже историю какую-то вплёл в реальность.

— Не вплёл. Отправленные Ксаром драконы не нашли никаких Найшелей.

— Кто знает, — пожал плечами отец. — Но я уверен в одном: встретились вы не случайно. Она всё-таки притянулась к тебе, пусть и не помнила, зачем.

— То есть… я всё-таки могу использовать её энергию?

— Ося стала самостоятельной личностью, — возразил Ксар. — Мы не будем заставлять её делать то, что ей не хочется. Найдём другой способ. Как отец переходил из мира в мир?

— Вы знаете, откуда пошло название столицы Драконии?

Мы с Ксаром переглянулись. Я точно не знала. Он чуть свёл брови, словно вспоминая что-то. Но отец не стал тратить время, рассказал сам:

— По легенде, Арев был перводраконом, который волшебным мечом разрезал пространство. И там, где он воткнул свой меч, и появился источник магии. Не знаю, какая доля истины есть в этой легенде, но уверен: какая-то да есть.

— Мечом… — пробормотал Ксар, коснувшись своего меча на поясе.

Здесь, в Лиосе, синее сияние казалось ещё ярче, охватывало меч целиком!

— Он достался тебе от отца? — спросила я.

— Ар-Сане говорил, что оставил артефакт сыну, — кивнул Ораван. — Рад, что он у тебя. Это облегчит задачу. Камень приведёт тебя к Сооль. Нужно только понять, где и как встретить их с Соломкой.

— Но как его использовать? — воскликнул Ксар.

— Ищи. Это должно быть у тебя в крови. Как у Соломки — перемещения тропами Лиоса, — красивое лицо отца тронула улыбка. Сначала светлая, она сделалась печальной, когда мой илери стал исчезать.

Ругнулся сквозь зубы, дёрнулся ко мне — но неотвратимо таял, и только смотрел, смотрел на меня до последнего. Будто желал впитать, запомнить мой образ.

И снова потянулось ожидание. Я словно застыла, как мушка в янтаре, и лишь ждала редких приходов Ксара.

Он появлялся то материальным, то нет, и постепенно я привыкла, перестала пугаться, когда сквозь него просвечивали предметы. Радовалась любой даже самой мимолётной встрече!

— Прости, — сказал он мне как-то. — У меня есть и обязанности перед Кионом-Шепре, перед нашей Драконией. Я стал его личным фрондом. Были насыщенные месяцы, изловили адмирала Зелбена, который, оказывается, прятал собственных детей подальше от поля боя.

— У него были дети? — изумилась я.

Ну разумеется. У меня не осталось иллюзий: все его «приёмные» — просто очень полезные и нужные Магонии маги и драконы. И за все его «высшие цели» боролись чужие дети — но только не его собственные.

Ксар передёрнул плечами.

— Что ещё? — прошептала я.

— Гнали остатки королевской армии, заняли Лоссмос и оставили там наместников. К сожалению, похоронили Эрлинга-старшего. Но с тех пор, как я узнал о мече, я почти всё время провожу, пытаясь разобраться, как с его помощью пройти в иной мир. И обязательно разберусь.

Месяцы… он что-то ещё говорил, а я всё никак не могла прийти в себя.

Прошли месяцы.

— Сколько? — пробормотала. — Сколько прошло?

— Три… почти четыре, — в его голосе мне почудился тихий вздох. — Так долго без тебя, Соломка. После наших встреч здесь я по нескольку дней тщательно пытаюсь вспомнить всё, что видел и слышал. Записываю. Что-то забывается или вспоминается не сразу. Перерыл все доступные архивы.

— Как там Геннар?

Ксар улыбнулся:

— Учится. Делает успехи. Кион сам занимается с ним, исследуют его возможности. Про тебя спрашивал. Говорит, снова скучно в общаге. Школа, кстати, переезжает. Новый дворец отстроен.

— Даган с Иманом? — рискнула спросить.

Ксар лишь коротко, мрачно качнул головой, и я не стала заострять на этом внимание. Перевела на другое.

Разумеется, заклинателей не оставили бы на свободе. И вряд ли в живых. Они слишком опасны для драконов, слишком много горя принесли.

Он продолжал рассказывать, а я всё расспрашивала, с тех пор постоянно расспрашивала обо всех, кого знала и не знала. Хоть так ощущала себя причастной к его жизни.

30

— Ты уже знаешь, что я не настоящая? Да?

Вздрогнув, я обернулась на голос.

Ося мялась на пороге спальни, в глазах сверкали слезинки.

Поднявшись с кровати, я шагнула к ней, обняла девчонку:

— Не говори ерунду! Какая разница, как мы появляемся на свет? Главное — что мы есть. И чувствуем.

— Я не исполнила то, для чего меня создали, — всхлипнула она. — Не помогла…

— Ты… говорила с моим папой? — я усадила её на кровать рядом с собой, и Ося тут же схватила куклу-эльфийку.

Ох, кажется, кому-то не хватало нормального детства…

— Да. И с Нэем, — отозвалась.

— Как он? Давно ко мне не приходил…

Хотя обещал помочь разобраться. Он единственный, кто может спокойно влетать и вылетать из Лиоса! Но лиосэю не обязательно проводить здесь много времени, как же ему повезло, что может жить там, в настоящем мире!

— Извини… наверное, это я его задержала. Мы долго разговаривали.

М-да, он и насчёт Оси хотел всё выяснить. У меня, по крайней мере, есть Ксар. И отец. А у неё — никого.

— Ничего, — качнула я головой. — Он знает, что папа сейчас сам за мной присматривает. Я бы тоже к тебе пришла. Но не получилось. Хорошо, что ты здесь.

— Ты ненавидишь меня? Из-за меня погибла твоя мама?

— Никто не мог знать, как всё обернётся, — прошептала я. — Все сделали, что могли. И ты тоже. Если бы не хыровы маги…

Она не ответила, и, помолчав, я спросила:

— Кто назвал тебя Осей Найшель? Или сама придумала?

Девчонка пожала плечами:

— Не помню. Понравилось, наверное. Имя. А фамилия… был один Найшель, который мне… сначала братом сказался, а после оказалось, что