Белый Шанхай - Эльвира Барякина

– Приготовьтесь.

Это была первая операция Феликса. Коллор дал ему свою портупею с кобурой – слишком большую и потому топорщившуюся, как плохо пригнанная сбруя. Феликс волновался, хотелось курить, но Джонни строго-настрого запретил.

– Пора! – скомандовал он.

Феликс помчался вслед за остальными, влетел в комнату и встал, щурясь от яркого света лампочки. Аптекарь валялся на полу и тонко пищал по-китайски. Еще трое парней стояли мордами к стене со сложенными на затылках руками. Полицейские ловко, будто на тренировке, проводили обыск. Хрустело стекло под каблуками, летал пепел из разворошенной печи.

С лестницы, ведущей на верхний этаж, послышался стук шагов.

– Там в спальне сейф, сэр!

Коллор поднял за грудки аптекаря, посмотрел в глаза.

– Спроси его, где ключи, – негромко приказал он переводчику.

Тот спросил. Аптекарь заметался, принялся тарахтеть что-то. Брызги слюны попали на Коллора, и тот с отвращением оттолкнул его:

– Что он говорит?

– Что ничего не понимает, что он из другой провинции и шанхайским не владеет.

– Врет, сволочь.

Коллор достал из кобуры револьвер и пальнул в зеркало за спиной аптекаря. Тот сдавленно охнул и, помертвев, упал ничком.

– Хлипкий народ, – сквозь зубы процедил Феликс. Ему было жарко, и он скинул куртку на стул.

Джонни обшарил карманы аптекаря:

– Вот ключи! Идем.

Они поднялись наверх. В комнате стояла большая кровать с алым пологом, на ней, забившись в дальний угол, сидела женщина с двумя насмерть перепуганными детьми.

– Уберите, – поморщился Коллор, и полицейские живо вытолкали их.

За кроватью находился огромный железный ящик, накрытый расписным покрывалом. Наверху – бронзовые будды и свечи. Коллор сдернул покрывало на пол, ругнулся (будда зашиб ему ногу) и, повозившись с ключами, открыл сейф.

Феликс потянулся смотреть.

– Ничего себе… – присвистнул кто-то.

Пакеты – штук пятьдесят, не меньше, какие-то бумаги.

– Индийский опиум, – сказал один из полицейских, вскрыв обертку. – И кокаин.

– Иди-ка сюда, – позвал Джонни переводчика. – Что это за бумаги?

Тот пробежался взглядом:

– Сэр, это списки поставщиков… и время…

Глаза Коллора загорелись.

– Ого! – Он начал рыться в бумагах. – Да тут и по-английски, и по-французски есть. Ну, аптекарь наш сядет…

На лестнице опять послышался топот. Феликс выглянул наружу – на него чуть не налетел мальчишка лет четырнадцати. Под его зеленой рубахой было что-то спрятано.

– Держи! – завопили снизу.

Сержант Тротс схватил пацаненка за штаны, но тот развернулся и два раза выстрелил в него. Сержант, обливаясь кровью, повалился на ступени, а мальчишка поднырнул у Феликса под рукой и ловко перебрался через окно на крышу, только босые ноги мелькнули. Феликс кинулся за ним.

Наверху никого не было. Перед крыльцом уже стояли полицейские фургоны – увозить задержанных. Толпились зеваки. Сбоку послышался шорох, Феликс оглянулся и увидел, как мальчишка с разбега перепрыгнул на соседнюю крышу. Зеленая рубаха мелькнула над коньком и исчезла.

Кое-как Феликс перебрался на другой скат; черепица скользила под ногами, руки дрожали.

Надо прыгать. «Шею сломаю, как пить дать». Феликс вздохнул глубоко, оттолкнулся. Ему не хватило пары вершков. Больно ударившись животом о карниз, он пытался ухватиться за влажную черепицу. Сорвался, заорал, но тут же повис, зацепившись портупеей за ставню. Узкие ремни врезались в тело, ставня поехала, и Феликс влетел головой в жалюзи на окне.

Это было казино. Сидевшие за столом мужчины в изумлении смотрели на Феликса, позабыв о картах. Вскочив на ноги, он выхватил револьвер:

– Руки вверх! Азартные игры на территории Международного поселения запрещены!