Ужасно скандальный брак - Джоанна Линдсей

Маргарет крепко спала. Себастьян одевался, стараясь не разбудить ее. Он нашел свой сундук в углу. У Джона, должно быть, не хватило храбрости распаковать его или Эдна не дала.

Он остановился у кровати и сунул руки в карманы, сдерживая порыв коснуться ее. Черт возьми, раньше ему не составляло труда проститься с очередной женщиной. К сожалению, на этот раз все будет по-другому.

Вчера, поняв, что, возможно, именно завтра сядет на первый же корабль, Себастьян осознал также, что должен каким-то образом отдалиться от Маргарет. Не физически. Эмоционально. Рассердить ее прошлой ночью оказалось достаточно легко, и своего он добился. Но горько пожалел об удаче, и не потому, что затекла спина от жесткого пола.

Маргарет пробралась в его сердце. Его ни разу в жизни не влекло так ни к одной женщине, кроме нее. Ни с одной не было так хорошо. Боже, она не только красива. Не только обладает восхитительным телом. Он восхищался ее умом, храбростью и готовностью пренебречь глупыми светскими условностями, уродовавшими и ломавшими женщин той эпохи. И все же она истинная, настоящая леди, питомица того мира традиционно хороших манер, благородства и прекрасного воспитания, к которому когда-то принадлежал и он. Когда-то. Но давно уже не принадлежит.

Себастьян поспешно вышел из комнаты, испугавшись, что снова начнет предаваться воспоминаниям… и сожалениям.

За дверью отцовской комнаты стояла тишина. Себастьян не остановился. Нужно поговорить с Джоном до того, как в последний раз встретиться с Дугласом.

Он нашел камердинера на кухне. Тот пил чай, мирно беседуя со старым знакомым. В помещении было довольно шумно, поскольку слуги, даже чужие, по привычке собирались именно здесь. При виде Себастьяна все дружно замолчали. Приятель Джона немедленно откланялся. Его примеру последовали остальные, и вскоре, кроме хозяина и слуги, на кухне осталась одна кухарка, слишком занятая делом, чтобы заметить массовый исход.

Джон скосил глаза на дверь, в которую так и ломились слуги, и со смешком заметил:

— Вижу, вы сохранили свой стиль.

— Существование изгоя тоже имеет свои преимущества… но, тем не менее, давай выйдем отсюда.

Джон кивнул и последовал за ним. Они остановились на газоне, рядом с обрамленной кустами живой изгороди террасой и подальше от ушей садовников: в Эджвуде их было не менее пяти. Тех, кто содержал сады и газоны в безупречном состоянии.

— Надеюсь, ты узнал больше меня, — начал Себастьян. — Кое-кто из этих людей знал меня еще ребенком, и все же ни один не желает откровенничать.

— Возможно, дело в классовых различиях, ми…

— Если назовешь меня милордом, я врежу тебе в челюсть.

Джон взорвался смехом, но тут же вздохнул:

— Должен признать, немного времени ушло на то, чтобы вспомнить этикет, но впредь попытаюсь сдерживаться.

— Благодарю. Итак, что ты узнал?

— К сожалению, маловато. Никто из тех, с кем я говорил, не заметил в несчастных случаях ничего необычного.

— Даже в их количестве?

— Нет. Между каждым проходило слишком много времени, чтобы все это выглядело хоть в какой-то степени подозрительно. Правда, у людей хорошая память. Все происшествия отмечены и описаны достаточно точно и с обычными замечаниями, которых можно ожидать в подобных случаях: ему помогли, он хромал, его несли, он ковылял несколько дней, а потом все прошло и тому подобное.