Тихая ложь - Нева Олтедж

Скользя ладонью вверх, я обхватываю пальцами ее нежную шею и слегка сжимаю ее. Не сильно, чтобы не причинить ей вреда, просто слегка надавливаю, чтобы почувствовать вибрацию ее голосовых связок.

— Скажи мое имя, — приказываю я, отступая и снова входя в нее.

— Драго, — шепчет она. Большая часть звука теряется для меня. Я не чувствую никаких вибраций.

— Не шепчи. — Я запускаю вторую руку в ее волосы, наклоняю ее голову и вхожу в нее. Она мокрая, но такая тугая, что каждый толчок грозит вывести меня за грань. — Еще раз.

Сухожилия на ее шее напрягаются под моей ладонью, она откидывает голову назад и стонет, в то время как ее киска сжимается вокруг моего члена.

— Драго.

На этот раз не шепот, и я слышу его совершенно отчетливо. Я прижимаюсь ртом к ее рту, требуя этого звука. Заявляю права на нее своим ртом и своим семенем, извергающимся внутри нее. Она моя, и любого, кто посмеет забрать ее у меня, включая ее брата, ждет быстрая и мучительная смерть.

Глава 17

Я просыпаюсь в блаженном тепле и на мгновение задумываюсь, не накрыли ли меня дополнительными одеялами. Затем понимаю, что тепло исходит от большого тела, обнимающего меня. Я поднимаю веки, чувствуя легкость, несмотря на отсутствие непрерывного отдыха.

Он позволил мне остаться.

Я не решаюсь пошевелиться, рискуя разбудить Драго. Может, он заснул и забыл отвести меня в комнату? Я не собираюсь упускать такой шанс и буду наслаждаться тем, что нахожусь в его объятиях как можно дольше.

Драго притягивает меня ближе к себе и крепче обнимает за талию.

— Знаешь, я с самого начала задавался этим вопросом, — раздается голос Драго над моей головой. — Почему бы тебе не покрасить свои волосы в какой-нибудь безумный цвет?

Я улыбаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Это нелегко, учитывая, что он практически держит меня приклеенной к своей спине. Так или иначе, я оказываюсь прижатой лицом к его груди. Освободив одну из своих ног от его ног, я перекидываю ее через его талию и забираюсь на него сверху. Я скрещиваю руки на его груди и опираюсь подбородком на руки.

— Коричневый цвет лучше всего подходит к моему гардеробу, — говорю я, глядя ему в глаза. — Не могу одновременно иметь розовые волосы и носить оранжевое. Что скажут люди?

— Если они достаточно умны, они будут держать язык за зубами.

— Оу? А если нет?

Он берет одну прядь моих волос и накручивает ее на палец.

— Тогда я… пошлю своего личного убийцу, чтобы он заткнул им рот. На неопределенный срок.

— Зачем тебе беспокоиться? Это всего лишь я. Сомневаюсь, что то, что говорят люди, стоит стольких проблем.

— То, о чем говорят люди, всегда имеет последствия. Многие были распяты или умерли из-за своих развязанных языков.

— Они были виновными или нет?

— Смерть не делает различий. А я делаю.

Я легонько провела кончиками пальцев по его щеке в районе пореза.

— А меня тоже прибьют к стене?

Драго отпускает мои волосы и проводит костяшками пальцев по моей челюсти.

— Ты точно будешь прижата к стенке. Множество раз, mila moya.

— Но без гвоздей? — Я ухмыляюсь.

Он наклоняется вперед и целует меня в губы.

— Без гвоздей.

— Прости, Драго, — шепчу я ему в губы, а потом вспоминаю, что он этого не слышит. Наклонившись, я убедилась, что он видит мои губы, и повторила. — Прости меня за то, что я солгала тебе. Я не делилась с доном ничем важным, клянусь.

— Почему?

Я пожимаю плечами.

— Просто это было неправильно.

— Потому что?

— Потому что мне здесь нравится. Мне нравится Кева, девочки, твои мужчины…

Челюсть Драго сжимается. Он хватает меня за шею и сжимает.

— Тебе не разрешается любить моих мужчин, Сиенна, — прорычал он. — Как и ни одного другого мужчину. Только меня.

— Это приказ?

— Да.

— Ты совсем не романтичен, Драго, — говорю я и поджимаю губы, пытаясь подавить желание рассмеяться. Мрачное выражение его лица просто уморительно. — Я имею в виду, что ты мог бы мне понравиться, если бы ты перестал постоянно хмуриться. Или перестать будить меня в шесть тридцать ради утренней пробежки с тобой.

Он сужает глаза, но ничего не говорит, и я продолжаю:

— Может быть, ты попробуешь баловать меня подарками. Но не оружием! Подумай о туфлях, или, может, о красивой куртке неонового цвета. Или побольше этих красивых хрустальных камешков. Зеленые отлично подойдут в качестве камней в моем аквариуме.

Он ослабляет хватку на моей шее, и его рука медленно скользит по моей спине, по моей попке, до самой киски. Я ахаю, когда его палец касается моего входа.

— Цветы тоже не помешают. А ещё… — Я задыхаюсь, когда его палец проникает внутрь.

— Пожалуйста, продолжай, я записываю.

— Записываешь? — Я стону и прижимаюсь лицом к его груди. Дыхание прерывается.

— Да. Об ухаживании за моей женой, — говорит он, вводя еще один палец. — Но, может быть, мне стоит попробовать что-нибудь другое, раз уж поблизости нет ни туфель, ни куртки?

Неожиданно его палец выходит из киски. Драго хватает меня за талию и тянет вверх, пока я не приседаю прямо над его головой, моя киска плачет над его порочным ртом. Один долгий, неторопливый облизывание, и я вцепляюсь в изголовье кровати и упираюсь лбом в ладони. Его язык гладит меня — медленно, методично. Каждое движение обдуманно, но с большим нажимом, отчего пульсация в моем сердце становится все более интенсивной. Я едва сдерживаюсь, когда он сжимает мои ягодицы и сосет мой клитор.

Я вскрикиваю. Дрожь сотрясает мое тело, заставляя конечности трястись, а он сосет все сильнее и сильнее. Мои глаза закатываются, и, издав еще один громкий крик, я кончаю ему на лицо.

Да, это определенно лучше, чем цветы.

* * *

— Где пистолет, который я тебе дал?

Я медленно поднимаю усталые веки и смотрю на Драго, как он застегивает рубашку и тянется к кобуре, лежащей в кресле. Он выглядит аппетитно в черном костюме.

— В ящике тумбочки, — говорю я, когда его взгляд переключается на меня. — В моей комнате.

— Нет никакой "твоей комнаты", Сиенна.

— О? Ну, может, я и сплю здесь, но все мои вещи там. Ты меня выпроводил, если вдруг забыл.

Драго скрежещет зубами и заключает меня в свои объятия.

— Я выпроводил три тонны