По воле судьбы - Мэдлин Хантер

– И ты был единственным во всей семье, кого ее поступок не оставил равнодушным?

– Да.

Еще одна пауза.

– Ты любил ее?

– Она была молодой девушкой, немного старше меня. Я любил ее как родственницу, хотя, может быть, и как-то иначе.

– Все хотели, чтобы она пошла к нему, да? Чтобы не голодать? Все презирали ее, несмотря на то что она вас спасала?

Риз понял, к чему она клонит, и проклинал весь свет за ханжеское, примитивное понимание женской добродетели и тот груз ответственности, который сваливался на женские плечи.

– Не могу отвечать за других, но я не презирал ее – я ее уважал. Тело Джоан напряглось. Ведро в руках задрожало и вода плеснула через край.

– Ты презираешь меня. Видишь во мне падшую женщину.

Эти слова прозвучали твердо, словно вызов. Джоан смотрела прямо на Риза, стараясь понять, права ли она. Он протянул вперед руку.

– Подойди ко мне, Джоан.

Она засомневалась, но затем все-таки поставила ведро и подошла. Он задул свечу и поставил ее на пол, затем взял ее руки и поднес к своим губам.

– Глядя на тебя, я вижу храбрую девушку, спасшую жизнь своему брату.

– Не девушку.

– Нет, девушку, непорочную и чистую.

В ее взгляде читалась благодарность, ответ успокоил ее.

Она оставалась на террасе, будто не могла найти повод, чтобы уйти, а Риз продолжал держать ее за руку и ждал, пока Джоан решит, зачем она пришла.

– Пожалуйста, не говори Марку, он ведь ничего не знает. Я отправилась по воду только потому, что он начал меня расспрашивать. Интересовался, почему я была в саду, что меня так расстроило? Надеюсь, когда я спущусь вниз, он уже будет спать.

Но она пришла не поэтому. Она была так прекрасна в неверном свете свечей – немного загадочная и очень одинокая. Что-то детское было в ее растерянности. Она привыкла рассчитывать только на себя, но даже сильным иногда нужна поддержка.

– Я могу побыть здесь, пока он не заснет?

– Можешь оставаться здесь, сколько тебе будет угодно. Можешь остаться на всю ночь, я всегда тебе рад.

Джоан поняла намек и задумалась, застенчиво теребя сорочку.

– В прошлый раз твоя кровать осталась девственно-чистой.

Возможно, ее поступок был вызван желанием оградить брата от горькой правды, а может быть, она просто искала убежища, стремясь спрятаться от одиночества и горя. Риз не стал раздумывать, почему именно она осталась, он просто был благодарен судьбе за то, что у него появилась возможность утешить Джоан. Ему стало спокойнее оттого, что он знал: она не останется на ночь наедине со своими мыслями.

– Так может быть и сегодня. Наши отношения могут оставаться настолько непорочными, насколько ты захочешь, и так долго, как тебе будет угодно.

Ее губы вздрогнули в едва заметной улыбке. Джоан казалась немного зажатой и смущенной, но в то же время искренней и прекрасной. Она взглянула на засохшие пятна глины на своих руках и коленях.

– Я вся в глине. Я испачкаю тебе белье.

Риз поднялся и указал ей на стул.

– Садись сюда, сейчас мы смоем с тебя глину.

Он принес ведро и встал перед ней на колени. Взяв полотенце, начал вытирать засохшую глину.

Джоан позволила ему сделать это. Как измученный битвой солдат, она расслабленно сидела на стуле, и ее красивые ноги едва касались пола. Воспоминания о той первой ночи, когда она купалась в его ванне и спала рядом с ним, витали между ними в звенящей вечерней тишине.

Тогда кровать осталась девственно-чистой, но когда-нибудь она станет свидетелем их близости. Смирившись с бушующими в ней чувствами, Джоан, казалось, готова была принять и это.

Риз встал и подал ей руку, помогая подняться со стула; начал задувать свечи.

– Мы можем взять одну? В прошлый раз, когда я проснулась, мне показалось…

Он взял самую длинную свечу.

– Она должна гореть большую часть ночи. Я хочу, чтобы ты была уверена, что человек рядом с тобой – я.

Он отвел Джоан в спальню и поставил свечу на сундук. Свеча тускло мерцала, но давала достаточно света, чтобы различать предметы.

Джоан остановилась в задумчивости, словно не могла решиться. Едва заметно передернув плечами, она подняла покрывало и забралась под него, забившись в дальний угол кровати.

Риз улыбнулся ее смущению и, раздевшись и скользнув под покрывало, оказался рядом с ее изогнувшейся спиной. Она не просила его отодвинуться подальше, и он решился прикоснуться к ее плечу.

– Иди ко мне.

Джоан бросилась в его объятия, словно только и ждала этих слов. Она была рядом с ним, такая теплая и женственная! Вот она склонила голову ему на плечо; она была так близко, что Риз чувствовал на груди тепло ее дыхания.

Тугая, аккуратно заплетенная коса на его руке. Риз приподнялся и развязал шнурок – распущенные волосы на мгновение накрыли его.

Джоан расслабилась. Ее тело стало гибким и идеально гладким – живая скульптура. Она придвинулась еще ближе, обняла Риза одной рукой, чувствуя, как стучит его сердце, как ритмично вздымается в такт дыханию грудь. Ей было так приятно ощущать его рядом с собой! Риз пообещал, что эта постель останется целомудренной настолько долго, насколько она того пожелает, но не навсегда. Джоан уже сделала первый шаг к освобождению, а дальше по этой дороге ее поведет он.

Распущенные волосы Джоан закрывали его руку, рассыпаясь по постели. В тусклом свете они казались сияющим морем золота.

– Что с ней стало?

Риз считал, что эта часть истории не принесет Джоан упокоения.

– Он пресытился ею, и она вернулась.

– Она вернулась невредимой?

Она слишком хорошо понимала, что произошло, это так было похоже на ее жизнь.

– Нет.

– Где она сейчас? Живет с твоим дядей?

– Она умерла год спустя.

– Покончила с собой?

Риз похолодел от прямоты, с которой был задан этот вопрос.

– Нет. Она не накладывала на себя рук, но желала смерти. Она не боролась за свою жизнь и тихо угасла.

– Я думала о смерти. Однажды на пути в Лондон мы остановились около озера. Оно казалось таким спокойным, безмятежным, чистым, сулило вечный покой. Мне хотелось просто войти в его воды и уже никогда не выходить.

Сердце Риза было переполнено тихой нежностью, кончиками пальцев он поглаживал ее руку.

– Но мне нужно было заботиться о Марке. Ему тогда было всего двенадцать. Это и остановило меня. И еще злость, ярость от осознания того, что мы стали жертвами. Я тогда памятью своего отца поклялась, что сделаю все, что смогу, хотя бы для Марка. Я поклялась вернуть наш дом и добиться того, чтобы тот человек понес наказание за все, что сделал. Я обязательно выполню свою клятву. Ты сегодня был прав: я действительно расспрашивала сэра Жерара о победителях турнира. Три года я жила впроголодь, отказывая нам с Марком в самом необходимом, и откладывала деньги от продажи статуэток, чтобы нанять рыцаря. Наступит такой день, когда я соберу нужную сумму и смогу послать к тому человеку рыцаря, который поможет мне заставить его заплатить за все, что он с нами сделал. Я брошу вызов этому дьяволу, а уж тщеславие не позволит ему не принять его.