Кэннон - Сабрина Пейдж

— Я хочу, чтобы ты полизал меня, — говорит она, поэтому я нежно прикасаюсь к ней языком, облизываю её по всей длине, прижимаюсь языком к её клитору, втягиваю его в рот, пока она издаёт тихие стонущие звуки.

«Находиться вот так у неё между ног — это моё представление о рае», — думаю я, когда скольжу пальцами внутрь неё, и она стонет громче. Я поглаживаю её, поднимая всё выше и выше, пока она не побуждает меня, командует мной.

— Трахни меня, — умоляет она. — Я так готова.

— Сначала кончи мне на лицо, — приказываю я.

— Чёрт, Хендрикс, я собираюсь… О, чёрт возьми! — я трахаю её сильнее пальцами, чувствуя, как мышцы её киски сжимаются вокруг меня, когда она начинает испытывать оргазм. Затем она шлёпает меня по затылку.

— О, да, тебе это нравится, — говорю я.

— Хендрикс! — она кончает мне на пальцы, шлёпает меня по голове под своим платьем, и я стону, рассказывая ей, как сильно я хочу засунуть в неё свой член. — Вставай!

— Хендрикс!

Я замираю, моя кровь практически превращается в лёд в венах, пальцы замирают внутри неё, не двигаясь, чувствуя, как Эдди пульсирует вокруг меня.

Это определённо был не голос Эдди.

Глава 28

Эдди

Я сейчас действительно упаду в обморок. Или у меня случится сердечный приступ. Или инсульт. У людей случаются инсульты, сердечные приступы или они падают в обморок в подобных ситуациях. Это то, о чём вы читаете в таблоидах, истории о странных смертях, которые случаются один раз на миллион. Предоставьте мне быть единственной на миллион.

Я могу даже умереть от унижения. Это должно быть возможно. Я умру прямо здесь, прямо сейчас, и в новостной статье будет написано: «Здоровая звезда кантри-музыки упала замертво с лицом своего сводного брата между ног».

— Хендрикс! — кричит моя мать. — Ради Христа, полковник, закрой эту чёртову дверь. Очевидно, вам, двум гениям, это и в голову не приходило.

Я шлёпаю Хендрикса по затылку. Почему он всё ещё там, застывший под моим грёбаным платьем? Его пальцы всё ещё в моей киске, а наши родители пялятся на нас. Он, наконец, двигается, вылезая из-под моего платья, и оно падает обратно на пол. Он встаёт и вытирает рот, действительно разыгрывая это перед родителями, и теперь я действительно собираюсь умереть.

— Что, черт возьми, с вами обоими не так? — ревёт полковник, бросаясь к Хендриксу. Его лицо красное, искажённое гневом, и я вижу, как на Хендриксе появляется выражение, которое я видела раньше. Хендрикс поднимает руку и ловит полковника прежде, чем тот успевает ударить его.

— Вы скажите мне, что с нами не так, сэр, — говорит Хендрикс сквозь стиснутые зубы.

— Хендрикс, не надо, — говорю я, моё сердце подскакивает к горлу. Я боюсь, что, если он ударит своего отца, то не остановится.

— Это… отвратительно, — говорит моя мать, скривив губы в усмешке. — Что с тобой не так? Он твой брат!

— Сводный брат, — поправляю я. — Это не твоё дело, с кем я встречаюсь, мама.

Рядом со мной полковник ругает Хендрикса:

— Я дал тебе чёртову работу, после того как ты не смог справиться с ней в реальном мире. После того, как ты не смог вернуть свой отряд живым.

Это похоже на то, как будто слова полковника внезапно усиливаются в комнате, и всё, что говорит моя мама, кажется, уходит на задний план, как будто кто-то убавил громкость её голоса. Она говорит о моём контракте, или о моей сделке, или о том, что подумают люди, или о какой-то другой ерунде, и всё, что я слышу — это то, что говорит полковник, эхом отдающееся в моей голове.

Ты не смог вернуть свой отряд живым.

Как будто всё происходит в замедленной съёмке. Хендрикс отводит кулак назад и бьёт полковника по лицу. Моя мать в своём вечернем платье поворачивается в сторону и кричит. И я кричу вслед Хендриксу, зову его по имени, когда он выходит за дверь.

Моя мать поворачивается ко мне:

— Ты видишь, что ты наделала?

— Что я наделала? — спрашиваю я и едва обращаю на неё внимание, больше сосредоточившись на преследовании Хендрикса. — Ты уволена, мама.

— Ты избалованная, неблагодарная маленькая сучка, — говорит она. На секунду я думаю о том, чтобы вытащить «Хендрикса» и тоже ударить её по лицу, но я этого не делаю.

Затем наступает полный хаос. Дверь открывается, и один из режиссёров смотрит на нас, моргая.

— Мисс Стоун, — произносит он. — Всё в порядке? Вам почти пора.

— Изменение планов, — говорю я, проходя мимо матери к двери, моё платье волочится за мной по полу, но мне всё равно.

Моя мать держит руку на лице моего отчима.

— Принеси ему немного льда, — кричит она режиссёру. — Эддисон Стоун, я связываюсь с адвокатом.

— Аналогично, — говорю я, направляясь к выходу.

Глава 29

Хендрикс

— Хендрикс! — зовёт Эдди. Она идёт ко мне, её платье развевается за спиной, приставленный к ней режиссёр-постановщик делает короткие быстрые шаги, чтобы не отставать, одновременно быстро разговаривая в гарнитуру и набирая текстовые сообщения на своём телефоне, зажав планшет под мышкой. — Подожди, пожалуйста.

Когда она догоняет меня, она берёт меня за руку, и я отталкиваю её, хотя часть меня хочет заключить её в объятия и поцеловать прямо здесь. Я хочу прижаться своими губами к её губам, вдохнуть её запах. Более того, я хочу забыть то дерьмо, которое только что сказал мой отец, то, что заставляет меня практически выползать из кожи вон, желая убраться отсюда нахуй.

— Эдди, иди туда, — говорю я. — Увидимся, когда ты закончишь.

— Подожди, Хендрикс, — говорит она, её щеки вспыхивают. — То, что твой отец сказал о твоей команде…

Я с трудом сглатываю.

— Оставь это в покое, девочка Эдди, — говорю я. — Ты в порядке?

Эдди улыбается, её щеки раскраснелись.

— Да, — отвечает она. — Думаю, да.

— Где они? — начинаю я.

— Они уходят, — говорит она. — Их выпроводят. Они были моими гостями, и им больше не рады.

— Охрана, наверное, также придёт за мной, знаешь ли, — говорю я, оглядываясь ей за спину. Я ожидаю, что в любой момент появятся мужчины в костюмах, чтобы проводить меня.

Эдди качает головой.

— Я не думаю, что полковник что-нибудь скажет, — произносит она. — Он слишком высокомерен, чтобы позволить кому-либо узнать, что это ты его ударил, а не наоборот.

Режиссёр перебивает:

— Это действительно беспрецедентно, мисс Стоун.

— Что беспрецедентно?

— Мы выдвигаемся, — говорит режиссёр,