Тщательно отшлепанная - Тилли Коул

чашечками. Я провела рукой по материалу и не смогла удержаться от улыбки. Я полюбила это место. Оно было именно таким, каким его описывал Maître, — пристанищем, где люди могут быть свободными. Я была свободна здесь. Под его властью. Он заставил меня захотеть его, но, находясь с Гарри, я поняла, что то, что, как мне казалось, мне нравилось в Maître, не было реальностью. Я не была уверена, было ли все это на самом деле, или это просто извращенный сон, который останется со мной на всю жизнь.

Соблюдая правила и понимая, почему анонимность должна иметь первостепенное значение, я надела вуаль и поднялась на лифте на последний этаж. Как только я вошла в комнату, сразу же зазвучали мелодичные звуки Андреа Бочелли. Я провела руками по колодкам и с нежностью улыбнулась птичьей клетке и Андреевскому кресту.

Я повернулась к трону и остановилась перед ним. Затем услышала, как сзади открылась дверь, и в нее вошел Maître. Было странно, что знание того, кто он, изменило динамику наших отношений, по крайней мере, с моей стороны. Я понятия не имела, знал ли он вообще, кто я такая, и что он разговаривал со мной вчера вечером. Если да, то он, скорее всего, собирался устроить мне скандал.

— Mon petit chaton? — спросил он, двигаясь передо мной и опустив свои серебряные глаза на мой плащ. — Ты одета не в то, что тебе подобрали.

Чувство, что я все делала правильно, охватило меня, и я кивнула.

— Боюсь, что нет, Maître. — Я глубоко вздохнула. — Дело в том, что… я встретила кое-кого.

Maître молчал так долго, что я не поняла, обиделся он или обрадовался. Наконец, он склонил голову.

— Ему очень повезло. — В его голосе слышалась искренняя симпатия, что очень помогало в сложившейся ситуации. — И это прекращает наше веселье?

Я представила себе, как привожу Гарри сюда, в эту комнату, и улыбнулась, пытаясь сдержать смех при виде того, как он выпучит глаза на некоторые из этих приспособлений. Удивительно, как быстро средневековые приспособления для пыток могут стать любимыми предметами.

— Боюсь, что каким бы наше пребывание здесь ни было познавательным и приятным, и мы разделили много, много… много, много, много, много оргазмов… — Maître рассмеялся. — Но я — женщина-однолюб, и боюсь, что там, где вы могли вызвать мои оргазмы одним словом, мой парень поглотил мое сердце, и это превыше всего.

— Ты нашла своего егеря, — сказал Maître. Я не сразу поняла, что он имел в виду «Любовника леди Чаттерлей».

Я рассмеялась.

— Что-то вроде этого.

Maître подошел ближе, его запах уже не притягивал меня так, как одеколон Гарри. Господи. Я была одурманена и знала это. Но мне это втайне нравилось, даже несмотря на то, что это было похоже на свободное падение с обрыва, когда я молилась, чтобы объект моей привязанности был под ним со страховочной сеткой или хотя бы огромным сетчатым чулком.

Он прижался поцелуем к моей щеке поверх вуали.

— Я буду скучать по тебе. Но понимаю. Это все, чего мы хотим в жизни, не так ли? Найти кого-то, с кем мы можем быть самими собой. Кто любит нас такими, какие мы есть. Независимо от наших желаний и секретов. — Мне показалось, что это странный способ закончить разговор, но, опять же, он был французом.

— Ты, несомненно, найдешь другую сирену, которая будет согревать твою постель. — Я нахмурилась. — Вообще-то, не постель. Эта непромокаемая простыня натирает, и она всегда холодная. Может быть, придумаешь что-нибудь получше.

— Твой отзыв очень ценен, ma chérie. — Он повернулся, чтобы уйти в свою личную комнату. — Au revoir, mon petit chaton. Bonne chance (фр. — Прощай, мой маленький котенок. Удачи). — Он скрылся в своей комнате, оставив меня одну.

Я думала о его словах, о том, что он сказал о секретах, и надеялась, что когда-нибудь он найдет кого-то, от кого ему не придется скрывать себя. Какая девушка не хотела бы знать, что любовь всей ее жизни владеет чертовой секс-темницей и умеет трахаться как бог? Она была бы счастливицей.

Спустившись на лифте и в последний раз пройдя через раздевалку, я почувствовала грусть от того, что больше не увижу ни Банни, ни Альфреда с его штанами без задницы.

Я вышла на подземной парковке, догадываясь, что мне предстоит еще прогуляться, прежде чем я окажусь над землей и смогу поймать такси. И тут мое сердце сжалось, когда я увидела, что мой личный лимузин уже ждал меня. Я повернулась к камере над собой и, не имея ни малейшего представления о том, смотрит ли Maître или нет, послала ему воздушный поцелуй в знак благодарности и села в машину.

С «НОКС» было покончено.

Maître потерял свою сабмиссив, но я приобрела Гарри. А это, я знала, несравнимо.

Глава шестнадцатая

Месяц спустя…

— Папа, нет. Не смей! — я открыла глаза и увидела, что сквозь шторы пробивается утреннее солнце. Протянула руку и обнаружила, что простыня рядом со мной холодная. Я застонала в подушку, когда услышала голос Гарри в гостиной. Я подумала, что мне это приснилось, но когда он почти прокричал. — Папа. Папа? Ради всего святого! — я поняла, что это происходило на самом деле.

Встав с кровати, я на цыпочках прокралась в гостиную, схватив с двери халат. Именно так. Мой халат. За месяц мы с Гарри превратились из близких людей в неразлучных. И это было блаженство. Не «Спросите мисс Блисс», а настоящее, реальное блаженство фей и единорогов.

Вчера вечером я отдала Салли свою статью. Она собиралась прочитать ее в выходные. Мне было плохо от одной мысли, что она отвергнет ее. Я также боялась, что придется, наконец, рассказать обо всем Гарри. Поэтому решила подождать, пока Салли одобрит статью, и рассказать обо всем. Странно было объяснять это любимому человеку, но я надеялась, что он достаточно непредвзят, чтобы понять меня. Черт возьми, он знал Пьера Дюбуа; вероятно, он прекрасно знал, что там происходило. В свою защиту скажу, что я покончила с этим, когда мы сошлись. И с тех пор я не пожалела ни об одном дне. Может быть, в нашей постели и не было секс-игрушек, но Гарри они и не были нужны.

Когда я переступила порог гостиной, передо мной открылся фантастический вид на обнаженную спину Гарри и его упругую задницу в шелковых пижамных штанах. Его руки были засунуты в карманы, он излучал беспокойство. Я подошла к нему и, обхватив его сзади, почувствовала, каким напряженным он был.