Когда отцветают розы - Барбара Майклс

Мэри-Джо не замедлила высказать ему, что она думает по поводу такой идеи.

— Тогда я переберусь к вам сюда, — невозмутимо сказал Уолт. — Так будет даже лучше. Именно сюда явится Ларри, если ему взбредет в голову посетить вас еще раз. Он твердолобый. Что втемяшится — не выбьешь.

— Мне нравится, как ты рассуждаешь, — вмешался Энди возмущенно. — Получается, я не в состоянии защитить двух женщин?

— Помолчите, вы, оба! — прикрикнула на них Диана, глядя на поникшие плечи Мэри-Джо. — Можете оба перебираться сюда, а также притащить друзей и родню, мне наплевать. Я знаю одно — Мэри-Джо останется в этом доме.

Прежде чем Мэри-Джо успела возразить, Диана поспешно продолжала:

— Если понадобится, я ее свяжу и буду кормить с ложечки. Она нужна мне не меньше, чем я ей. Тебе не приходило в голову, Мэри-Джо, что Ларри охотится за мной, а вовсе не за тобой? Он убил моего брата, и ему известно, кто я такая.

Все трое заговорили после этого одновременно.

— Что это на вас нашло? — в недоумении спросил Уолт.

— Брата? — поперхнулся воздухом Энди. — Какого брата?

Мэри-Джо резко развернулась вместе с креслом. В ее глазах застыли слезы, но, как и предполагала Диана, удивление затмило собственные переживания.

— У тебя есть доказательства? — спросила она.

— Пока нет. Но я теперь убеждена, что…

— Ну-ка стоп! — скомандовал вдруг Энди. — Кажется, все здесь знают, о чем разговор, кроме меня. Кто, черт возьми, ты такая? Кто, черт возьми, твой брат? Что, черт возьми, происходит?

Короткое объяснение Дианы еще больше разъярило его.

— Так речь идет о парне, который работал здесь прошлым летом? О том, который читал наизусть Эмили Дикинсон? Он твой брат, и ты не знаешь, что с ним сталось? Прости, дорогая, но я не улавливаю логики. Он не писал тебе три месяца, и ты решила, что он мертв? А потом приехала сюда навести о нем справки, но под чужим именем, лишив себя возможности даже открыто задавать вопросы…

— Оставь ее в покое, Энди, — Мэри-Джо подошла к Диане и обняла ее. — Во-первых, прошло не три месяца, а восемь. Во-вторых, он всегда прежде писал ей регулярно. И потом, к дьяволу, лучше поверь мне на слово, в ее доводах есть смысл.

— Угу, — хмыкнул Энди. — И, стало быть, ты, Уолт, тоже замешан во всем этом?

— Да, так как она может оказаться права, — холодно ответил Уолт.

— Ладно! Хорошо! Это я усвоил. И все равно ее поведение не имеет никакого смысла. Почему она не могла приехать сюда открыто и расспросить всех о Брэде?

— Чувствуется, что ты слегка ушиб голову, — съязвила Мэри-Джо. — Поразмысли над этим как следует.

Энди и впрямь задумался. Диана прильнула к худому плечу Мэри-Джо, удивляясь, как она с самого начала не поняла главного. Мэри-Джо не надо предлагать помощь, но стоит попросить — и не будет вернее и преданнее друга, чем она.

— Бог мой! — воскликнул Энди внезапно. — Надеюсь, ты не дошла до того, чтобы подозревать мать?

Его возмущение вызвало улыбку на лице Уолта, а Диана от души рассмеялась.

— Это невозможно, стоит только с ней познакомиться. К сожалению, когда это произошло, я уже по уши увязла во лжи и не было простого выхода из положения. По крайней мере, так мне казалось. Я потеряла способность ясно мыслить, но потом все же приняла решение во всем признаться Эмили и Чарльзу. Поэтому я и согласилась задержаться у вас еще на неделю, чтобы их дождаться.

— Это правильно, — в тоне Энди отчетливо слышалось облегчение. — От всей души желаю, Диана, чтобы ты оказалась не права. Брэд мне понравился.

— Я тоже предпочитаю думать, что ошибаюсь. Но все же боюсь, жутко боюсь, что мои опасения справедливы. После того, что произошло здесь сегодня вечером…

— Вне всякого сомнения, Ларри продемонстрировал нам сегодня, что способен на убийство, — кивнул Энди.

— Это и так всем было известно, — покачала головой Диана. — Я сейчас думаю не о том, что он натворил, а о том, что он увидел. Ты ведь тоже это видел, Энди, и ты, Мэри-Джо.

Она не в силах была продолжать. К горлу подкатил ком.

— Что он увидел? — удивленно переспросила Мэри-Джо. — Ты имеешь в виду полицейских?

— Нет, — Диана попыталась откашляться, но безуспешно. — Я думала, вы тоже…

Энди наблюдал за ней с тревогой.

— Успокойся. Ты все еще ощущаешь последствия шока. На твоем месте я говорил бы поменьше. Давай я тебе заварю крепкого горячего чая? Мне и самому он не повредит.

— Я сама все приготовлю, — вызвалась Мэри-Джо. — Что ты будешь, Уолт?

Тот уловил едва заметный знак Энди и последовал за Мэри-Джо в кухню.

— Ему нравится думать, что он ее защитник, — прокомментировал Энди. — И потом я не хочу, чтобы он слышал.

— Она ничего не заметила? — спросила Диана.

— Я так прижал ее к полу, что она едва ли могла бы что-то увидеть. Да она и не поверила бы собственным глазам. Она в высшей степени рациональная натура. Уолт еще хуже — он скептик, к тому же его здесь в тот момент не было. Не пытайся их ни в чем убеждать, они решат, что ты просто сильно не в себе. Кстати, даже я пока не убежден, что это не так, — с иронией закончил Энди.

— Но ведь ты-то это видел! Ты видел ее, я уверена!

— Я видел… нечто. И начинаю подозревать, что мое видение не было похоже на твое.

— Как это?

Энди зябко поежился.

— Что привиделось мне, — сказал он задумчиво, — могло иметь смысл только для меня самого. Тебя бы это не напугало, а ведь ты была испугана! И уж, конечно, это не обратило бы в паническое бегство такого бесчувственного чурбана, как Ларри.

— То, что видела я, могло, — сказала Диана.

— Расскажи, — попросил Энди мягко.

— Не могу.

— Тогда я первый, — Энди говорил все тем же тоном, словно увещевал готового заплакать ребенка. — Когда мне было шесть лет, я однажды заплутал в лесу. Задворки нашего дома выходили в густую чащу, и мне строго-настрого было запрещено ходить туда одному, но я, конечно, не слушался. В тот раз я забрел слишком далеко и не мог отыскать обратной дороги. Наступила ночь. Луна не показывалась на небе. От ветра стонали стволы деревьев, скрипели ветви, и я знал — определенно знал, — что в темноте скрываются чудовища. От страха я прильнул к подножью векового дуба и плакал, пока не заснул. Когда я проснулся, было все еще темно, но вокруг меня образовался шар света, исходивший от масляной лампы, которую кто-то держал над