Мальвина и скотина - Лена Миро

Минуту размазывала. Две. Пять. А потом выдала:

- Никуда я с тобой не поеду.

- Хорошо, - посмотрев на меня поверх газеты, отозвался Андрей. - Оставайся. У тебя здесь радужные перспективы: провести еще одну дискотеку и оказаться за решеткой или объяснить своим криминальным дружкам, почему ты решила закрыть такой выгодный проект. Думаешь, у тебя получится?

- Скотина!

- Полегче на оборотах. Ну так что?

- Чем я буду заниматься в Москве?

- Мной.

- Я хочу свое дело.

- Сразу говорю, этого не будет.

- Но почему? У меня способности к бизнесу.

- У тебя способности к аферам и мелкокриминальные наклонности. Мне подобные удары по репутации не нужны.

- Тогда я буду заниматься благотворительностью.

- Ну уж нет! Я не желаю читать в газетах статьи о том, как супруга Андрея Забелина спиздила деньги учрежденного ею же благотворительного фонда и свалила в Вегас или еще куда-нибудь.

- С тобой совершенно невозможно разговаривать! Я ни за что на свете не соглашусь быть домашней пуховой овцой! Я сопьюсь! - Я готова была запустить в него кофейник.

- Запьешь - проваляешься в Маршаке пару месяцев. Я тебе туда куплю тур. All inclusive.

В Маршаке! Сволочь! Стоп! Он же только что сказал «статьи о том, как супруга Андрея Забелина». Супруга. Я, что ли? Фигасе!

- Супруга? Ты сказал «супруга»?

- Да. Я сделал тебе предложение. Тебя что-то не устраивает?

Я чуть не подпрыгнула на стуле от восторга, но взяла себя в руки и коротко ответила:

- Не устраивает.

- Что именно?

- Никогда не называй меня супругой. Я, конечно, понимаю, что ты родом из middle of nowhere и у вас, потомственных провинциалов, считается хорошим тоном называть жен супругами, а граненые стаканы бокалами, но я бы все-таки предпочла стать твоей женой.

- Могла бы просто сказать: «Согласна». - Забелин выложил из кармана на стол бархатную коробочку.

Вместо того чтобы потянуться к ней, я спросила:

- Почему я?

- Резонный вопрос. По всем параметрам ты мне действительно не подходишь: пьющая аферистка с дрянным характером, которая к тому же младше меня на двадцать три года. Но в койке мне с тобой - супер. У меня со времен комсомола не было такого порева.

Я улыбнулась, вспомнив свой внутренний диалог: койка была и моим первым аргументом.

- Еще что-нибудь? - спросила я.

- Ты помешана на мне. Это большая редкость.

- В смысле? В чем редкость-то? Ты классный мужик. У тебя что, комплексы?

- Боже упаси! - рассмеялся он. - Но остальных женщин, которые, между прочим, гораздо больше подходят мне, чем ты, ослепляют мои капиталы. Я их не осуждаю: там есть от чего потерять рассудок. И нормальные адекватные бабы начинают видеть перед собой особняки, машины, яхты, самолеты, драгоценности.

Где уж им разглядеть за подобной горой радостей жизни меня? А ты ненормальная. Неадекватная. Crazy. Ты ничего этого не увидела. Тебе самого Забелина подавай.

- Уж не думаешь ли ты, что если бы ты был бедным…

- Не думаю. Если бы я был бедным, ты бы и не посмотрела в мою сторону. Но ты понимаешь, что мои капиталы есть следствие моей личности. Это выделяет тебя среди прочих. Ну и секс, естественно. - Забелин подарил мне блядскую улыбку и пододвинул в мою сторону коробочку.

Когда я ее открыла, то не смогла вымолвить ничего кроме:

- Ух ты бля!

Там было кольцо с огромным голубым бриллиантом (голубым! Вы понимаете, сколько оно стоит?!). Я надевала кольцо на палец, потом снимала, потом снова надевала, вытягивала вперед руку, рассматривая камень на солнце. В общем, минут на пятнадцать я выпала из объективной реальности.

- Я знал, что кольцо превратит тебя в туземку из дикого племени, - ухмыльнулся Забелин, - но оно твое именно потому, что ты никогда о нем не мечтала.

- Неправда! Я мечтала! Я с самого начала решила выйти за тебя замуж.

- Это я понял. Но ключевые слова: «за тебя». Ты мечтала обо мне, а не о девяти каратах.

- Девять?! Ну ни хуя себе. - И тут уже я расхохоталась. - Нет, это действительно прикольно. Ведь я так люблю бабки, а у тебя их столько, что проще охуеть. Но я почему-то думала о тебе, а не о них. Хотя они - гораздо лучше и чище, чем ты.

- Ну, не знаю, насколько чище. Ведь отмыть их твои дружки так и не успели.

В ответ на это я скорчила рожу и промолчала.

Из «Записок» Забелина

Бабы и Мальвина

«Синдром публичного дома» - чисто мужская напасть. Это когда кончил, и тебя сразу накрывает тяжеленная волна невыносимого отвращения - к копошащейся рядам паскуде, пыхтеньем и хрюканьем симулировавшей оргазм; к гостиничному номеру или квартире - негигиеничному вместилищу порока; к себе самому - похотливой скотине.

По молодости еще спасал перманентный спермотоксикоз, вожделение одолевало брезгливость. Сейчас стало совсем тяжело, блевать тянет не только от шлюх, пусть и самых шикарных, но и от порядочных женщин.

Порядочные - это типа не за деньги и не за подарки, а от бескорыстной любви и неодолимой страсти. Типа ко мне, неотразимому мачо… принцу на белом коне… Ага… держи карман шире… эти басни качают только среди прыщавых допризывников… так я и поверил… Та же самая аноргазмия, но только не профессиональная, каку блядей, а врожденная или, скорее, благоприобретенная в ходе совдеповского полового воспитания - мамашей-ханжой, зашитым алкашом-папашей и задорным комсомолом, средоточием самого грязного и разнузданного разврата.

Со шлюхами хоть все понятно, тариф-гонорар. А эти… кто во что горазд… Я уж не говорю о матримониальных поползновениях, это научился пресекать решительно и сразу.

Одна, неглупая и красивая дама, всерьез взялась отучить меня от пьянства. Хотя, казалось бы, далось ей, я же почти никогда не напиваюсь, ну да, каждый день, но ведь совсем понемногу. Так нет, вообразила, что ее надсадное антиалкогольное рвение - «ты опять пьешь, Андрей… от тебя пахнет спиртным… это алкоголизм… пожалей себя и нас» - я восприму как заботу, ка к нежное и трогательное участие в моей непутевой судьбе, и образумлюсь на старости лет, и просветлею в своей вновь обретенной трезвости. Тоже мне, мать Тереза…Дура тоскливая.

Другая, уже почти было избранница, отлично в койке, и поговорить, и лихо водила машину, и черный пояс по айкидо, вдруг повадилась таскать всюду с собой своего восьмилетнего сынка. Я, собственно, не против детей, когда они воспитанные и при деле. Более того, прикольно и поговорить, и поиграть, я же не против, когда в меру.