Полюби меня. Навсегда - Катинка Энгель

– О’кей. Я могу что-нибудь сделать, чтобы его разгрузить? – спрашивает Рис, замечая мой задумчивый взгляд. – Эми?

– Есть еще кое-что, – начинаю я, – но пока это должно остаться между нами. – Я понизила голос, хотя Олли и Джинни в любом случае ничего не услышали бы из-за шума капу-чинатора.

– Что такое?

– Малкольм перепишет кафе на меня.

Я даю ему время переварить эту новость. Но вместо изумления парень улыбается.

– Это же потрясающе!

– И что в этом такого потрясающего? – немного растерянно переспрашиваю я.

– Ну мы все переживали, что Малкольм продаст кафе и нам придется искать новую работу. А так… – У Риса заблестели глаза. – Ты ведь его не продашь, да?

– Конечно нет!

В этот момент раздается пронзительный визг.

– Твою ж мать! – выдает Олли, а Джинни хохочет.

– Наверное, получилось слишком много, – говорит она. Теперь они обе смеются и беспомощно оглядываются в поисках Риса. Джинни с ног до головы облита молочной пеной.

Рис вскакивает, чтобы помочь им вытереть разлившееся молоко и по возможности привести Джинни в порядок. Покачав головой, я тоже собираюсь встать, однако Рис жестом просит меня оставаться на месте.

В воцарившейся суете мы совершенно не заметили, как пришла Тамсин. Она подходит к столику и интересуется:

– Что тут происходит?

– Молочная катастрофа средних масштабов, – ухмыляюсь я, – лучше не приближайся.

Примерно пару секунд мы сидим молча, пока на заднем фоне продолжает звучать хохот Риса, Джинни и Олли. Затем Тамсин откашливается.

– Послушай, Эми, – обращается ко мне она.

Я тут же понимаю, что речь пойдет о Сэме. Последние несколько дней настолько вымотали мне нервы, что мне некогда было о нем думать.

– Не хочу навязываться, – поколебавшись, произносит Тамсин, – и твоя часть истории тоже навряд ли меня касается…

– Но?

Я ничего не могу поделать с нотками раздражения в голосе. Видит бог, у меня есть дела поважнее, чем разбираться с задетым эго Сэма. Мой приемный отец лежит в больнице, я стала приемной матерью десятилетнего ребенка, нужно подготовить почву для жизни Софии на свободе, а сама я – эмоциональная развалина.

– Ну… – Тамсин медлит. – Думаю, часть истории Сэма меня немного касается.

Избегая ее взгляда, я делаю вид, что внимательно слежу за процессом уборки за прилавком.

– Ты правда ему нравишься, Эми.

Я цепенею. Тело внезапно кажется абсолютно пустым. Настолько пустым, что слова Тамсин гуляют по нему эхом, которое со всей силы врезается мне в сердце, и то пропускает удар.

Единственное, что я способна сказать, это:

– Я знаю.

Потом мой голос слабеет, и я уже ничего не могу сказать. Он мне тоже нравится, вот только это ничего не меняет.

Глава 28

Сэм

Когда Рис попросил меня помочь обустроить спальню, я не догадывался, что он собирается сделать мебель самостоятельно. Это весьма впечатляет.

– Нужда всему научит, полагаю, – заявляет он, пожав плечами.

Мы тащим наверх деревянные поддоны, доски и кирпичи. Я до сих пор плохо себе представляю, как в результате это будет выглядеть, однако Рис пребывает в такой эйфории, что я с радостью ею заражаюсь. Мне не повредит немного хорошего настроения после последних нескольких дней, на протяжении которых Эми не подавала никаких сигналов.

– Ее нет дома, – говорит Рис, перехватив мой взгляд в сторону ее квартиры.

– Я так и думал.

– Они с Джинни в больнице.

Я киваю. Мне немного неловко из-за того, что он, похоже, прекрасно понимает, что у меня на уме. Но, с другой стороны, наверное, сейчас этот парень – самая короткая связующая нить между мной и Эми. Тамсин, разумеется, рассказала, что Малкольм лежит в больнице после инфаркта. На мой вопрос, могу ли я чем-то помочь, Эми, само собой, не ответила.

– Она справится, чувак, – произносит Рис и закрывает за нами дверь квартиры.

– Посмотрим, – отзываюсь я, потому что мне трудно разделить его оптимизм.

– Малкольм, София для нее слишком много значит, как мне кажется.

– Кто такая София? – не понял я.

– Она ничего тебе про нее не рассказывала? Эми буквально одержима этой девчонкой. Она приняла ее в программу в очень сжатые сроки. Странная история. В любом случае она займет мою комнату. Вот почему сегодня нам надо все тут закончить. – Он бросает мне бутылку с водой и дает знак идти в спальню.

София… Я задумываюсь. Уверен, Эми ее не упоминала. Она говорила о новом деле, которое отнимает много времени и вызывает кучу проблем.

– С каких пор, говоришь, она работает с Софией?

– Не так давно – пару недель или вроде того. Я посоветовал ей немного притормозить, быть осторожнее, ну и все такое. Но она даже слушать не захотела.

У меня в голове медленно складываются кусочки пазла. Возможно ли, что причина такого холодного поведения со стороны Эми заключается не во мне, а в Софии? Но каким образом посторонняя девушка из программы Эми настолько изменила ее отношение ко мне? И все же… по времени все сходится.

– Может, нужно сделать какой-нибудь широкий жест, – ухмыляется Рис. – Вот в моем случае это сработало.

Пока он объясняет мне, как собирается соорудить из поддонов кровать, а из кирпичей и досок сложить стеллаж для книг Тамсин, у меня в голове продолжают крутиться шестеренки. Широкие жесты! Не смешите меня. Эми захлопнет дверь у меня перед носом. Она не такая, как Тамсин. С Тамсин работает фишка «Леди и Бродяги». Она как коала: довольствуется тем, что сидит на дереве и ест ядовитый эвкалипт, пока Рис ей его подает. Эми же похожа на черноногую кошку, про которую я недавно смотрел документальный фильм. Пугливая одиночка, при малейшем шуме прячется и решительно защищается, если ее загоняют в угол.

Мы привинчиваем поддоны один к другому – появляется сначала спальное место, затем изголовье, мы их соединяем. Рис прекрасно знает, что делает.

– В тюрьме я научился работать с деревом, – объясняет он, заметив мой восхищенный взгляд. – Они называли это образованием. Но на самом деле мы за бесценок собирали предметы мебели, которые потом продавались каким-то богачам за большие деньги. Они считали, что делают доброе дело, помогая молодым преступникам. В каком-то смысле так и есть, потому что теперь я умею вот это все. – Парень показывает на кровать. Я с уважением киваю.

Доски для стеллажа Рис уже подогнал под нужную длину. Каждую из них