Подземелье - Катрин Сальватьерра

переключил на запись камеры из гостиной. Ларионов прошел прямиком к двери в кабинет и проник внутрь. На следующей записи он пытался включить компьютер, но не смог ввести правильный пароль. Тогда он начал открывать ящики стола. Первым делом он достал папку с изображениями Кристины в разном возрасте и какое-то время оторопело разглядывал рисунки. Артем смутился и быстрым движением убедился, что рисунки на месте.

На записи Ларионов рылся в документах пока не вытащил маленькую папку и не принялся внимательно читать содержимое. Артем почувствовал, как у него похолодела спина.

— Не могу понять, что он с таким увлечением изучает, — сказал Чеко.

— Это.

Артем открыл ящик и протянул Чеко нужную папку, а потом обессиленно рухнул в кресло. В желтой папке лежал один лист бумаги с надписью «Юлия Синицына». Чеко повертел его в руках.

— Здесь явно ни о чем не сказано…

— А теперь прочитай заметку, которую я сделал, — сказал Артем, не поднимая головы.

— «Мертва. Сообщить Антоновой», — прочитал Чеко.

Он бросил бумагу на стол и сел в кресло напротив. Артем поднял на него полный мрачной решимости взгляд.

— Нельзя его выпускать.

Чеко кивнул.

— Черт… — пробормотал он. — Мы ошиблись в одном. Все это время целью были не мы! Шейх хочет выйти на заказчицу.

Артем кивнул. Они погрузились в молчание, пытаясь придумать какой-то план действий, но не успели ничего обсудить. Тишину нарушил мобильный Чеко.

Звонил Слон.

* * *

Ларионов крадущимися шагами шел по коридору, неся на плече сумку. Он несколько раз оглянулся, а потом подошел к лифту и нажал на кнопку вызова.

— Даже не поблагодаришь за гостеприимство?

Ларионов вздрогнул и резко обернулся. Чеко смерил его презрительным взглядом. Он старался казаться равнодушным, но за месяц знакомства успел возненавидеть его всей душой. Чеко мог только догадываться, через что благодаря нему прошла Кристина в детстве, и ему хотелось отомстить за нее, хоть в этом и не было никакого смысла. Ему даже казалось, что он ненавидит ее отца больше, чем собственного. Ларионов стушевался под его взглядом и сделал шаг назад.

— Я… Да, спасибо, что приютили. Мне позвонил друг и предложил пожить у него. Вот я и решил больше вас не стеснять…

— Куда же он тебе позвонил? Случайно не на этот телефон?

Ларионов снова вздрогнул и повернулся налево. К нему подходил Артем, держа в руках его мобильный, который они конфисковали еще в день заезда. Ларионов большими от испуга и осознания своей глупости глазами смотрел то на Чеко, то на Артема.

— Да я… Да, конечно, никто не звонил. Я просто не привык за чужой счет, понимаете? Пора и честь знать.

Чеко заставил себя улыбнуться, зная, что выглядеть это должно зловеще.

— Так бы и сказал. Здесь же не тюрьма, хочешь — иди.

Ларионов издал нервный смешок и закивал. Чеко и Артем смотрели на него с одинаковыми ухмылками.

— Ну… Я пойду?

— Иди.

Двери лифта открылись, но Ларионов не тронулся с места. Под белым светом, полившимся из кабинки, заблестели капли пота на его лбу и висках.

— А чемодан чего не прихватил? — спросил Артем.

— А?

Ларионов снова окинул их взглядом и продолжил стоять на месте. Двери лифта закрылись.

— А зачем он ему? — сказал Чеко. — Свою роль он уже выполнил, вызвал жалость у Кристины.

— Я не…

— Знаешь, что странно? — перебил его Артем. — Зачем такому жадному до денег человеку устраивать взрыв в собственной квартире?

Ларионов вдруг дернулся, как от удара и оскалил зубы.

— А с чего ты взял, что я что-то устраивал? И вообще, квартира эта не моя, ясно?

— Да, квартира Кристины. Только она почему-то об этом не знает.

Наступило молчание. Ларионов начал нетерпеливо жать на кнопку вызова лифта, и двери снова открылись. Он почти прыгнул внутрь, но Чеко схватил его за плечо. В темноте послышались шаги, и вскоре перед ними предстали Слон и Конь.

— Уведите его сами знаете куда, — сказал Чеко и передал им Ларионова.

Глава 19

Кристина была в подавленном настроении из-за того, что отец не встретил ее у выхода из гостиной. Она одновременно обвиняла и оправдывала его, то убеждая себя, что он никогда не изменится, то пытаясь придумать для него уважительную причину. Она хотела зайти в мужской корпус, но Мейза попросила ее срочно помочь в медпункте. В глубине души Кристина была рада этой отсрочке. Пока она не знала наверняка, что отец снова бросил ее, могла притворяться, что все хорошо. Когда она закончила, уже наступило время обеда, и решив, что отец наверняка пойдет в столовую, она отправилась туда. В столовой его не оказалось, но за одним из столов сидела Шанти с маленькой Айшей. Кристина набрала себе еды и подсела к ним.

Шанти еще не до конца восстановилась после родов и пережитого стресса. Кожа вокруг ее глаз была изжелта-коричневой, а усталость чувствовалась в каждом движении. Она носила Айшу в переноске, накинутой через плечо. Насколько Кристина знала, Шанти брала Айшу с собой всюду: даже душ они принимали вместе. Она и представить не могла, что пережила Шанти в те несколько часов, когда Айша была у людей Шейха. Ее решимость и стойкость не могли не восхищать. Сейчас, разбитая бессонными ночами и болезненно поникшая, Шанти все равно казалась Кристине невероятно сильной женщиной.

Айша была очень похожа на нее, особенно сосредоточенным взглядом темных глаз. Она никогда не плакала, ведь Шанти в прямом смысле слова всегда была рядом. Любое ее желание угадывалось моментально, лишь изредка она немного кряхтела, и Шанти тут же понимала, что ей нужно. Сейчас, как и во время беременности, они еще казались одним организмом, казались связанными между собой чем-то более крепким и вечным, чем пуповина. Эта мысль будоражила Кристину, заставляя завороженно наблюдать за ними и оставляла с чувством непонятной тоски то ли по собственной матери, которую она потеряла слишком рано, то ли по еще не родившимся детям.

Шанти, по-своему расценившая взгляд Кристины, улыбнулась и пожала плечами.

— Я так изменилась после родов, что сама себя не узнаю. Знаешь, я теперь по-другому смотрю на людей. Они все кажутся мне детьми. Я имею в виду, что они все когда-то были маленькими, как Айша, и у них были матери, которые любили их, как я люблю ее. Я вдруг осознала, насколько каждый человек ценный, стала больше любить людей. И острее переживать чужие страдания. Особенно наших сирот. У меня буквально сердце разрывается.

Кристина вздохнула.

— Знаю. Не думаю, что они когда-нибудь будут по-настоящему в