Кто тут хозяйка? - Вера Волховец

Календарь лунных дней сообщил мне, что ближайший лучший день для связи с духами именно для меня – это послезавтра. Ну, спасибо, что не через две недели, а то этак можно было и к суду опоздать.

После этого всего мне пришлось совершить ужасное!

Нет, не убить кого-нибудь, это было бы гораздо проще!

Мне пришлось тратить деньги!

Много-много денег!

Для меня, у которой не было работы, у которой даже мини-бизнес по продаже золы и хлама накрылся медным котелком, которая не могла открывать двери между мирами и брать за это входную пошлину – тратить деньги с оставленного в гномьем банке вклада было равносильно тому, чтобы лишиться почвы под ногами.

Но…

На самом деле просто вылезли те проблемы, которые я благополучно игнорировала все это время.

Началось все с того, что проводить спиритический ритуал полагалось в особой семишовной рубахе из небеленой, некрашеной ткани. За ней я зашла в ателье к господину Эрнсту, а вышла… С четким ощущением, что после победы над банковским гномом я стала местной легендой. И каждый уважающий себя торгаш теперь намерен сражаться со мной не на жизнь, а на смерть, просто ради того, чтобы потом хвастаться всем знакомым, что он выторговал у меня пару лишних медянок.

Господин Эрнст проиграл в цене, но выиграл в количестве впаренных мне товаров. Чего там только не было. И юбки, и блузки, и платья, и даже, прости господи, ночные рубашки, “которые должны быть у всякой уважающей себя леди”.

Нет, надо было обновить гардероб, надо, сейчас у меня не было под рукой целого шкафа нетронутой служаночьей униформы, да и от голубого цвета меня начинало потихонечку тошнить – шутка ли, целыми днями носить платья одного цвета и фасона. Но…

Когда это покупаешь все и разом, девочка внутри, конечно, радуется, но жаднючий бывший бухгалтер – корчится в агонии.

Я пыталась отбиться от одного “бального платья” – ну какие балы, мне бы дом вернуть, да отмыть да разобраться с мудреным гостиничным делом.

– Ой, магесса, вы бы знали, как быстро взлетают к Золотому Дню Года цены на ткани, – цокнул языком лепрекон, пока волшебный метр вился по мне гибкой, гладкой змеей, – не жадничайте сейчас, сэкономите потом. Да и у каждой женщины должно быть такое платье, в котором она должна вызывать зависть. А вдруг вас пригласят на свадьбу – а вы не готовы?

Он меня заболтал. Настолько, что я даже не озадачилась, на чью это свадьбу меня могут пригласить в Завихграде, где меня и знает-то пара человек. И те – не особо люди. Анимаг да вампир. Чего с них взять. Мне казалось, что это невозможно, а он заболтал, и ярко-зеленые, с золотистым отливом глаза лепрекона сияли, пока мы разговаривали, он ужасно гордился собой.

Ну, конечно, гордился! Я оставила у него почти целое состояние в восемьдесят злотых. Две жемчужины! А за одну я, между прочим, две недели оплатила в очень приличной гостинице.

Впрочем, новые платьишки – это всегда хорошо. Дивный факт обладания новыми нарядами всегда начинает пьянить, как только спихнешь уже с груди тяжелую жабу. Спасибо и на том, что большую часть заказа, в том числе и необходимую мне семишовную рубаху, доставить обещались к вечеру прямо в “Элессар”. Бальное платье – согласно моему капризу – по дриадской моде, должны были отшить к концу недели. Пусть будет и оно.

А то и правда, вдруг...

В лавке алхимических ингредиентов я только пару медянок вынула из кошелька. Оказалось, что оставленные под реализацию гнолльи клыки и бусины успели почти распродаться. Хозяин лавки даже осторожно спросил, нет ли у нас еще, мол, отличный товар, с руками отрывают. Я с тоской вспомнила про целых два мешка этого добра, ждущие меня дома в темном чуланчике. Ладно. Дождутся. И продадутся. Главное, нигде не ошибиться с ритуалом.

Белые свечи, зубы вурдалака, розмариновое масло, синий мел, деревянная чаша, родниковая вода, ведьмина игла…

С рынка я вышла уже под вечер, измученная и желающая только спать, и ничего больше. Свалиться на кровать, положить под один бок теплую Вафлю, под другой бок – не менее теплую шиноллу и не открывать глаз до утра…

При такой усталости ноги сами понесли меня не по широкой, освещенной голубоватыми магическими фонарями улице, которая, конечно, вела к моей гостинице, но закладывала при этом большой крюк. А по улочке поуже, потемнее, но зато знатно сокращающей путь.

Это все законы жанра…

Да-да, это все они виноваты. В любой книжке про попаданку, что я читала, все всегда так и происходило. Ты сворачиваешь, усталая, в темный переулок, и именно тут из ближайшей тени тебе наперерез шагает высокая фигура.

И я это знала, и всегда громко орала при чтении, что как можно делать такую глупость, а?

И сделала именно так. 

И, естественно, нарвалась!

Высокий, гибкий, темный, укутанный тенями, как плащом, да еще и шагнул-то ко мне наперерез из самой неосвященной подворотни. Точь в точь наемный убийца, подосланный ко мне злокозненными врагами!

Сам виноват, короче говоря, что получил тяжелой сумкой со свежезакупленым ведьминским арсеналом в солнечное сплетение.

– Чш-ш-ш… 

Иногда я себя ненавижу. За то, например, что только по двум этим шипящим, выдохнутым с такой характерной эмоцией, я узнала Джулиана ди Венцера. И это бесит! Не хочу его узнавать. И знать его не хочу. И вообще!

– Ох, что ж вы так внезапно выскакиваете, милорд! – я поудобнее перехватила сумку, внутренне скручиваясь как гадюка, готовящаяся к броску. – Вы бы хоть мне заранее помахали. Я бы вас посильнее треснула. Может быть, даже с разбегу.

– Тресни, – устало откликнулся Джулиан, не спуская с меня глаз.

Предложение было искусительное, на самом деле. И что-то подсказывало мне, что он даже уворачиваться не будет. Ведь в первый раз не увернулся. А скорость его рефлексов мне прекрасно известна. Вот только в чем тут смак, скажите мне, пожалуйста? Это только кажется, что по подставленной щеке бить – то же самое, что по неподготовленной к пощечине физиономии. И все-таки разница есть.

– Вот еще,  – высокомерно проронила я и шагнула влево, дабы обогнуть возникшее на моем пути препятствие. Препятствие же потянулось и сгребло своими немытыми клешнями меня за пальцы.

Я могу поклясться, что его кожа обжигала.

Обожгла жаром, а потом стала такой прохладной, умиротворяющей. И будто облако пьянящей пыльцы накрыло меня с головой, заставляя чувствовать.