Хрупкое заклинание - Эллисон Сафт

– Конечно же нет. Недостаточно просто существовать. Мой долг – быть идеальной. А я совсем не идеальна, нет!

Напряжение исчезло с его лица, и он выглядел подавленным в своем недоумении.

– Почему ты сейчас плачешь?

– Я сделала все, что могла, но нужно сделать еще больше, чтобы закончить. Я могу сделать больше.

– Ты себя послушай! Это же бессмысленно. Ты не можешь дать больше, чем у тебя есть.

– Могу, – она вскрыла старую рану, и эмоции, давно запечатанные внутри, вырвались наружу, – мне так страшно, Кит. Я боюсь, что у меня ничего не получится, несмотря на все мои страдания. Боюсь, что подведу всех. И в глубине души боюсь, что я ужасно, непоправимо эгоистична, потому что боюсь умереть, так и не дав себе пожить.

Это было и признание, и осознание. Здесь, в тесной темноте Вудвилл-холла, она хотела большего, чем когда-либо позволяла себе желать. Хорошего, плохого и всего, что между ними: всей жизни и ее десяти тысяч способов порезать тебя. Все то, что она никогда не представляла для себя: стареть, испытывать боль, влюбиться.

Некоторое время помолчав, он сказал:

– Может, ты эгоцентрична. А может, просто бестолковая.

Смесь обиды и возмущения сжала нутро. Нив обхватила себя за плечи:

– Знаешь, не всегда надо говорить первое, что приходит на ум.

– Прости. Я не пытаюсь задеть твои чувства. Просто… – Он расстроенно вздохнул. – Единственное счастье, которое ты можешь представить для тех, кто тебе дорог, достигается за твой собственный счет. Ты делаешь себя несчастной, и не пытайся это отрицать. Ты самый прямой, самый прозрачный человек, которого я встречал за всю свою жизнь.

Она подавила смех сквозь слезы:

– Правда?

– Для меня, возможно. Ты улыбаешься, как моя мать. Твои глаза… – Он замолчал, а потом, похоже, решил, что лучше на этом и закончить. Принц продолжил более мягко: – Забудь! Я хочу сказать, что если твоя семья тебя действительно любит, то желает тебе счастья. Глупо с их стороны не признать, как много ты отдала ради них, как много сделала. Так что просто… прекрати. Не нужно работать до изнеможения. Не нужно делать что-то для других, прежде чем сделаешь что-то для себя. Одного твоего существования достаточно. И если ты считаешь, что ни для кого ничего не изменила, ты еще бестолковее, чем я думал.

Но она не знала, как поверить в это, и не понимала, как остановиться.

– Я попробую.

– Вот и хорошо, – сказал он чуть хрипло, – больше мне нечего сказать.

Несколько мгновений они сидели в тишине, пока ее дыхание выравнивалось. Она чувствовала себя… ужасно и в то же время как-то очистилась. Кит обращался с ней не слишком-то мягко, но она и не ожидала этого. В его прямоте слышалось что-то успокаивающее. Это заставляло ее быть честной с собой, как и с ним. Она полагала, что обязана ему тем же.

– Не хочешь рассказать мне, что произошло?

– Не очень.

– Это было бы честно, – легко заметила она.

Он уступил лишь немного:

– Вот уже несколько лет мне трудно контролировать свою магию, особенно когда я эмоционален или когда я пьян. В общем-то, именно поэтому меня и выслали.

Явно ему стоило немалых усилий рассказать Нив об этом. Ее удивило, что он вообще рассказал. Что-то подсказывало ей, что он не нуждается в сочувствии.

– Понимаю.

– Приезд в этот дом и то, что сказал Джек, подтолкнули меня. – Кит нахмурился. – Трудно описать. Когда я теряю контроль, мне кажется, что я где-то в другом месте. Я возвращаюсь туда, где находился четыре года назад. Не хочу снова причинить кому-то такую боль.

– Ты не причинил мне вреда! – Нив помедлила. – Кит… Что именно произошло четыре года назад?

– Ты действительно не знаешь. – Это был не столько вопрос, сколько выражение неверия.

Она и знала, и не знала. Его мать умерла, но было что-то еще. Что-то, с чем Джек не мог смириться. Что-то, что пугало Синклера. Что-то, чего сам Кит глубоко стыдился. Она приготовилась к тому, что все его стены – все его шипы – снова начнут подниматься.

Но через мгновение он испустил долгий вздох и сел на край ее кровати. Матрас скрипнул под его весом.

– Что ты знаешь о моей матери?

– Ничего, кроме того, что ты мне рассказывал.

– Она была… сложной. – Нив почувствовал, что под словом «сложная» он подразумевает «психически нестабильная». – Большую часть моей жизни она жила словно за стеклянной стеной. До нее нельзя было достучаться. И только когда здоровье моего отца стало ухудшаться, она вышла из-за этой стены. Я никогда не видел маму такой счастливой и живой, – горечь окрасила его слова, – она посещала все мероприятия Сезона, и вскоре все колонки со сплетнями стали о ней писать. Они следили за каждым движением матери, разбирали каждое ее слово, комментировали каждую мелочь, обсуждали, что она ела и носила.

На несколько мгновений принц замолчал, и Нив подумала, что он не пожелает показывать свою уязвимость еще дальше. Но, к ее изумлению, Кит вздохнул и продолжал:

– Как-то темной дождливой ночью вроде этой она ушла с бала раньше всех. Ее экипаж перевернулся прямо за воротами.

Он высунулся в окно. Нив пробрала дрожь, она уставилась на кованую ограду под струями дождя.

– Я был слишком мал, чтобы пойти на бал, поэтому оставался в спальне. Когда услышал грохот, подумал, что это гром. Я подошел к окну и увидел… – Кит закрыл глаза, и в его голосе зазвучало разочарование. – Я не могу вспомнить, что именно увидел. Я даже сейчас не могу вспомнить, что ее убило, хотя мне говорили об этом сотни раз. То ли лошадь ее затоптала, то ли она ударилась головой о булыжники, то ли… Я просто не могу вспомнить.

– Кит, это ужасно. Мне так жаль.

– С ее смертью я справился бы. Но последствия были просто ужасны. Колонки отчаянно требовали подробностей. Они нападали, как стервятники, эти сплетники и остальные придворные. Я не мог удовлетворить их аппетиты. Не мог вспомнить, но и забыть мне никто не давал. Рядом со мной находился кратер, открывший всю мою жизнь, и однажды я не смог его обойти и упал. Мне казалось, все только и ждали, чтобы я горевал по-другому, ждали, когда я сорвусь. И я дал им то, чего они хотели.

Нив хотела бы сделать или сказать что-то, что заставило бы утихнуть боль от этих воспоминаний. Но иногда кровопускание – лучший способ вывести яд. Нив протянула руку и коснулась запястья Кита. Его пульс чуть ускорился от ее прикосновения, но он не отстранился.