После него - Ашира Хаан

Я сделала вид, что не заметила его. Тем более, в толпе встречающих уже заметила знакомую до щемящей боли в сердце фигуру.

Максим подождал, пока я подойду, склонился и хотел поцеловать в губы, но я отвернула голову и поцелуй пришелся в висок.

— А где твоя Вера? — без «здрасьте» сразу спросила я. — Она в курсе, что ты тут?

— Пойдем посидим где-нибудь. Поговорим, — ответил бывший муж, забирая у меня чемодан.

Я пожала плечами.

Мне было абсолютно все равно, где именно разговаривать, поэтому на все вопросы Максима, какую кухню и какой вид на город я предпочитаю, пожимала плечами снова и снова.

Все время хотелось оглянуться, найти Тимура. Но я держалась.

Если он меня решил не встречать — значит, так надо.

В Стамбуле нет недостатка в кофейнях, так что мы устроились в первой попавшейся с видом на Босфор. Перед нами поставили крошечные стеклянные стаканчики с чаем и блюдо со сладостями.

Аппетита у меня не было, но я вяло ковыряла золоченой ложечкой какое-то пирожное с орехами. Над головой с дикими криками носились чайки, под ногами путались рыжие коты, туристы глазели на нас как на одну из достопримечательностей города наряду с медными джезвами в лавочке по соседству и ряжеными дервишами напротив.

Я тоже смотрела по сторонам, тщательно избегая взгляда Максима. Его совершенно не смущал мой рассеянный вид. У него в планах был серьезный разговор — и он серьезно со мной разговаривал. Очень правильными словами. Теми самыми, о которых я мечтала.

— Агата, мы ведь и правда были близкими. И остались ими, не смотря ни на что, согласна?

Я кивала, отпивая по глоточку горячий ароматный чай и вдыхала запах близкого моря, готовясь к расставанию с ним надолго.

— Когда я тебя встретил, я сразу понял, насколько ты необычная. Я еще не догадывался, что нам будет так сложно вместе. Но ведь было и хорошо, да?

Я кивала снова.

Он задавал вопросы, не требующие развернутого ответа.

«Правда?»

«Да?»

«Согласна?»

Можно было кивать, не вникая.

— Просто когда ты начала мной манипулировать, это стало раздражать. Ты же знаешь, что мужчины очень остро относятся к своей независимости, да?

— Конечно.

Я отколупывала от кусочка пирожного орешки в карамели и по одному отправляла в рот. Занятие это требовало максимум внимания.

— Поэтому все твои намеки, вранье и последняя капля — предложение о разводе! — постепенно убивали мои чувства к тебе. Однажды я подумал, что они ушли окончательно. А кто бы не подумал?

Я пожала плечами, не поднимая на него глаз.

Максим взял мою ладонь, спокойно лежавшую на столе, в свои руки, и принялся поглаживать костяшки. Эта знакомая, привычная до ноющих костей, «наша» ласка вдруг показалась мне какой-то неестественной, нарочитой. Даже неприятной.

Но вырвать ладонь было бы неуместно. Он ведь реально старался — воплощал мечту каждой брошенной жены. Раскаивался и говорил о любви.

— Все оказалось не так! Отдохнув, я понял, что ты для меня — все еще жена. Я по десять раз в день спохватывался, где мое кольцо. Было так странно жить без тебя, Агата…

Я отвлеклась и не уловила в его тоне вопросительных ноток, поэтому забыла кивнуть. Засмотрелась на мальчишку на улице, который упоенно грыз бублик с кунжутом и гадала — он вообще жует или сразу глотает кусками?

— Агата! — рявкнул Максим. — Где ты витаешь?!

От неожиданности я вздрогнула и выронила ложечку. Она зазвенела, упав сначала на край блюдца, потом перевернувшись и кувыркнувшись со стола, а потом еще подпрыгнула пару раз на звонкой плитке пола.

— Агата! — Максим стиснул мою руку до боли. — Обязательно привлекать к себе столько внимания?

Я сжалась, уловив знакомые интонации. Он всегда меня отчитывал, когда я прилюдно проливала суп на футболку, роняла приборы или громко двигала стул.

Но сейчас он только глубоко вдохнул, прикрыв глаза. И медленно выдохнул.

— Все это неважно. — Максим снова принялся поглаживать мою руку, прощупывая тонкие косточки кисти. — Неважно, Агата. Я тебя за все простил. Давай начнем сначала?

52. Домой

Я ждала этого вопроса.

Все шло к нему с начала разговора.

Но вместо того, чтобы обрадоваться, броситься ему на шею, разрыдаться — зачем-то уточнила:

— Мы снова поженимся?

— Ну… Не сразу. — Максим поднял брови и хмыкнул, словно вопрос был до крайности нелепым.

— Почему?

— Тебе непонятно? — брови взметнулись еще выше.

— Нет.

— Ну подумай еще.

Наверное, в этом была виновата наша разница в возрасте.

Он всегда учил меня жить.

Не отвечая на вопросы, а вынуждая искать ответ самостоятельно.

Возможно, это было признаком хорошего учителя.

Но сегодня я впервые задумалась, что мы не учитель и ученица.

Мы муж и жена. Были.

— Ты доела? — спросил Максим, глядя на развороченное пирожное. Он не стал комментировать, что я больше играла с едой, чем ела ее, но его поджатые губы напомнили мне о прежних лекциях на эту тему.

— Да. Идем?

Максим поднялся, бросил на стол несколько купюр и протянул мне руку.

Я подала ее, стараясь делать это изящно, как он меня учил. И ни в коем случае не опираться по-настоящему — это просто жест вежливости, а не помощь инвалиду!

Но вместо того, чтобы отпустить мои пальцы, как и полагается, он привлек меня к себе и прижал крепче. Наклонился, чтобы поцеловать — я ощутила приторный запах его нового парфюма. Слишком сильный, слишком непривычный, какой-то агрессивный. Меня даже замутило.

Я отстранилась раньше, чем он успел коснуться моих губ.

Сбылась моя главная мечта последних трех месяцев, а я почему-то, вместо того, чтобы визжать от радости, веду себя так, будто не рада.

— Ты устала? — заботливо спросил Максим.

Точно! Устала! В этом все дело.

Главное — не думать, от чего я могла устать на круизном лайнере.

Я взяла со столика телефон и провела пальцем по экрану. Ни одного нового сообщения.

Ах да, я же его забанила.

Максим поймал такси до аэропорта, загрузил мой чемодан и сел рядом, крепко сжимая мою ладонь. Я смотрела в окно на мелькающие пестрые виды Стамбула, но не видела их.

— Максим, так что у тебя с той девушкой? С Верой? — спросила я, не поворачиваясь.

Его рука чуть сильнее сжала мои пальцы, но тут же расслабилась.

— Ничего, — равнодушно ответил он. — Она шибанутая какая-то. Все время какой-то движ — клубы, танцы, квизы, походы. Утомляет.

— Да, Тимур любит ярких… — проговорила я. — Ну что ж, дорогу ты ему освободил. Совет да любовь.

Рука Максима вновь стиснула мою,