Маскарад сердец - Кейти Роуз Пул

— Адриус…

— Двести тысяч! — выкрикнул он, поднимая номер.

— Двести пятьдесят тысяч! — раздалось с задних рядов.

— Двести семьдесят пять! — перекрыл голос ещё один участник.

Марлоу вцепилась в его руку.

— Что ты творишь? — прошипела она. — Эти деньги нам нужны на…

— Триста тысяч! — выкрикнул Адриус, проигнорировав её.

— Четыреста тысяч!

— Пятьсот тысяч!

— Один миллион жемчужин, — произнёс кто-то спокойно, но с такой ноткой окончательности, что зал моментально стих.

Марлоу резко обернулась. Лицо участника скрывала нефритовая маска, но в его неподвижности было что-то до боли знакомое.

— Миллион двести тысяч! — крикнул кто-то.

— Полтора миллиона!

— Два миллиона, — произнёс тот же голос из-под нефритовой маски, по-прежнему спокойно.

Адриус снова потянулся за табличкой и приоткрыл рот.

Марлоу схватила его за руку, прямо над его пальцами.

— Не смей, — прошептала она. — Ты не можешь.

Он встретился с ней взглядом — мрачным, упрямым. Но в её глазах он, похоже, увидел нечто большее. Может быть, тень вины. Может быть, предательство.

— Это… ты? — выдохнул он.

Марлоу не пыталась оправдаться, только сильнее сжала табличку. Челюсть Адриуса напряглась. Он резко встал и, не сказав ни слова, покинул зал.

— Чёрт, — пробормотала Марлоу.

— Четыре миллиона! Есть ли ставка в пять миллионов? — зазвучал голос Аукциониста.

— Четыре миллиона, — спокойно подтвердил человек в нефритовой маске.

— Пять миллионов?

В зале воцарилась тишина.

— Четыре миллиона жемчужин — раз, — объявил Аукционист. — Два… продано! — Он ударил молотком по кафедре. — Почётные гости, мы объявляем пятиминутный перерыв перед тем, как приступить к торгам за наш главный лот вечера — Обсидиановый Клинок Невесты Императора!

Толпа начала гудеть, кто-то вставал, кто-то переговаривался.

Марлоу вскочила.

— Я найду Адриуса, — сказала она Свифту и Фишеру. — Если начнут торги — тяните время.

Она быстро направилась к выходу, но у самой двери замерла, услышав нечто тревожное.

— Назови того, кто передал тебе этот секрет, или пожалеешь.

Марлоу прижалась к стене, укрывшись за краем сцены. Над ней, у кафедры, стояли Аукционист и участник в нефритовой маске.

— Мы не раскрываем источники, — спокойно ответил Аукционист.

— В этот раз раскроете, — угрожающе произнёс тот.

— Вы выиграли лот, — отмахнулся Аукционист. — Секрет ваш, делайте с ним что хотите. Кто его передал — не ваше дело.

— Это моё дело, — прорычал обладатель маски. — Потому что я собираюсь похоронить этот секрет. И всех, кто о нём знает. Если ты встанешь у меня на пути — похороню и тебя. И всю твою чёртову команду.

Сердце Марлоу застучало в ушах.

— Я не могу выдать источник, — вновь повторил Аукционист. — Анонимность — наш главный приоритет.

Марлоу мысленно взмолилась Великому Мангровому Божеству: только бы он не сдался.

— А теперь, с вашего позволения, мы возвращаемся к торгам.

Чёрт. Марлоу должна найти Адриуса. И быстро. Иначе всё пойдёт прахом.

Глава 23

Адриус пересёк фойе аукционного зала, не зная, куда идёт, но точно зная — ему нужно выбраться из этой комнаты. Он распахнул двери и вышел во внутренний двор, где его тут же поглотил влажный ночной воздух. В темноте мерцали и тускнели светлячки.

Он был в ярости, в бешенстве — но сильнее этого было другое. Боль.

Может, он и не должен был чувствовать себя так предательски раненым, но чувствовал. И где-то глубоко внутри закралось страшное подозрение — а вдруг эта боль была нанесена намеренно? Его всё не отпускала старая мысль: Марлоу так и не простила его за то, что он отвернулся от их дружбы. И, возможно, никогда не простит.

Он не знал, сколько времени уже стоял снаружи, когда услышал осторожные шаги по каменному полу.

— Победитель торгов не собирается никому рассказывать этот секрет, — сказала Марлоу.

Адриус повернулся к ней, не ответил.

— Я… я подслушала, как он угрожал Аукционисту, — пояснила Марлоу, хотя он и не спрашивал. — Похоже, он очень настойчиво требует, чтобы этот секрет так и остался тайной.

— Что это было? — спросил Адриус. Он встретился с ней взглядом. — Какой был секрет, Марлоу?

К её чести, она не отвела глаз, хотя вину нельзя было не прочесть на её лице.

— Это было про твою мать. Что твой отец наложил на неё проклятие.

Адриус кивнул. Он помнил, как Марлоу обвинила Аврелия в проклятии жены, а заодно и самого Адриуса.

Хотя с последним она, как оказалось, ошиблась.

— Значит, это правда? — спросил он. — Туман Верида тоже, вроде, так показал.

Марлоу кивнула.

— Это правда. Я… я видела её сама.

— Что? — Адриус резко обернулся. — Ты видела мою мать?

— Это было прямо перед свадьбой Амары, — сказала Марлоу. — Я обманула Кайто… проследила за ней. Она привела меня к твоей матери.

— И ты мне не сказала? — воскликнул он.

— А когда я должна была сказать? — вспыхнула Марлоу. — После того, как ты пообещал сестре, что больше не заговоришь со мной?

— Но ведь после этого я разговаривал с тобой десятки раз, — зло процедил Адриус. — Так что да, Марлоу, думаю, у тебя было время найти минуту, чтобы сказать мне, что ты знаешь, где моя мать и что она, — что? — уже пятнадцать лет заточена моим отцом?

— Я думала, что смогу…

Но Адриус не дал ей закончить:

— Зато времени, чтобы продать этот секрет какому-то незнакомцу на подпольном аукционе, у тебя вполне хватило. И это при том, что ты даже не удосужилась сказать мне, чем собираешься пожертвовать.

— Ты не должен был быть здесь! — сорвалась Марлоу. — Я же сказала, чтобы ты не приходил, я не хотела…

— Не хотела, чтобы я узнал, что ты затеяла, — договорил он глухо. — Конечно. Так же, как ты не хотела, чтобы я узнал, что ты обшариваешь кабинет моего отца в поисках зацепок про свою мать, или что ты связалась с теми отступниками-чарописцами, с которыми она когда-то работала… Что ещё ты мне не говоришь, Марлоу?

Во взгляде Марлоу мелькнуло упрямое пламя — и этого взгляда Адриусу хватило. Он понял: она скрывает гораздо больше. И не сказать, чтобы это его удивило.

— Мне жаль, — тихо сказала она, — что я ничего не сказала про твою мать. И жаль, что пришлось использовать этот секрет, чтобы попасть на аукцион. Но это было единственное, что могло иметь для них хоть какую-то ценность.

— Потому что ты знала, насколько это важно для меня! — выкрикнул Адриус. — Ты хоть представляешь, что могло бы случиться, если бы этот секрет всплыл?

— Ну и что? — парировала Марлоу. — Что, если все узнают, кто твой отец на самом деле? На что он способен? Что, если правда откроется?

— Это был бы инструмент шантажа — для меня, для Амары, — отрезал Адриус. — А Амара