Принцесса крови - Сара Хоули

— Чем именно? — спросила я.

Лара показала на перголу, обвитую жёлтыми и розовыми розами. — У неё был штандарт: жёлтый единорог на розовом поле.

Ещё одна аллегория в пользу мысли, что Имоджен будет милосердной правительницей. Интересно, верит ли кто-нибудь в это всерьёз.

Мы прошли мимо Лорда Эдрика из Дома Огня, одетого в золотую тунику, что мог бы соперничать с солнцем. Я сразу заметила рядом Айдена, который с улыбкой поглядывал на своего господина. Когда он увидел меня, улыбка расширилась.

Я улыбнулась в ответ, но внутри подстерегала досада. Если я не поддержу Друстана, наша дружба легко порвётся, как натянутая до предела нить.

Сестра Каллена, Уна, заговорила с Эдриком. Её чёрное льняное платье было проще, чем наряды прочих благородных фей, и я с неприятным подёргиванием вспомнила, где последний раз видела её в подобном одеянии: на пикнике в честь испытаний — том самом пикнике, что закончился тем, что кандидаты Гаррик и Маркас разорвали мне платье.

Я провела рукой по руке, чувствуя под тканью выступающую выпуклость — Кайдо. Палец жалко пронзила боль, когда клинок прошёл сквозь рукав. Он здесь, прошептал кинжал в моей крови.

Я хотела спросить, кто ещё присутствует, когда взгляд упёрся в знакомое лицо. Рыжеволосый фей в фиолетовой тунике настороженно смотрел на меня с ближайшего столика. Маркас, единственный выживший кандидат из Дома Иллюзий.

Гнев ворвался во мне, и пунцовая магия просочилась под кожей, обвив мои пальцы. Не подумав, я направилась к нему шагом хищницы, и Кайдо скользнул в мою ладонь.

Маркас побледнел и вскочил, ударив коленом по столу — бокал опрокинулся. Золотистая жидкость разлилась по столешнице и капнула на траву.

Я остановилась прямо перед ним; платье развернулось вокруг моих щиколоток. Речи приготовлено не было, но, когда зрачки Маркаса расширились и пот выступил на его лбу, причина слова вырвались из меня сама собой. — Теперь ты боишься меня.

Он сглотнул. — Принцесса Кенна. — Потом, будто собравшись, выпрямил осанку. — Боюсь? Да не говорите глупостей—

Я вонзила Кайдо в деревянный стол остриём. Маркас издал испуганный звук и отшатнулся.

Какой подлец. Без Гаррика, чтобы направлять его жестокость, он ничто. — Тебе повезло, что это серебряное торжество, — прошипела я. Усмехнулась, обнажив зубы. — Но у нас назначена встреча.

— Встреча? — Он побледнел ещё сильнее.

Я вытащила нож и подняла руку, позволяя Кайдо принять ту форму, что он показывал в ту первую ночь в Доме Крови: стальные кости с когтями, острыми, как лезвия. Я щёлкнула этими когтями, наслаждаясь паникой, что застыла на лице Маркаса. — Ты не узнаешь, когда это случится, — сказала я ему. — Но я с нетерпением жду.

Я повернулась и ушла прочь.

— Как ты так можешь? — спросила Лара, догоняя меня. В её взгляде был восторг, будто ей самой только что раскрыли секрет.

— Что именно? — Я ещё не остывала; представляла, как Маркас падёт на колени и будет просить пощады, которой я не дам.

Да, промурлыкал Кайдо у меня в руке, внушая видение крови, смешивающейся с вылитым вином в траве. Месть лучше.

Фантазия не пугала меня. Маркас разодрал мне платье на том пикнике — и, возможно, пошёл бы дальше, если бы Каллен не вмешался.

— Как ты говоришь и делаешь всё, что хочешь? — продолжала Лара. — Все смотрели, и тебе было всё равно.

Я вдруг заметила: они всё ещё смотрели. Дюжины глаз прикованы ко мне, дюжины ртов шепчут за прикрытыми ладонями. Всё же лучше, пусть помнят меня хищницей, чем жертвой.

Я велела Кайдо свернуться в плотный браслет на запястье, теперь, когда угрозу я отдала. — Они не станут больше уважать меня, если я буду примерной.

— Мне нужно быть такой, — сказала она, хмуря брови. — Никто не боится, что я могу навредить.

— Начнём с того, что добудем тебе нож, — ответила я.

— Думаю, мне надо кого-то действительно ткнуть, чтобы убедить людей.

— Тогда мы найдём, кого ты ткнёшь, — сказала я рассеянно, потому что с той стороны холма я заметила Друстана. Он был в алой сатиновой одежде с золотыми полосами, руки сложены на груди, и он смотрел на меня с явным равнодушием. Когда он направился в нашу сторону, я изменила курс и пошла к пустому столику, накрытому для чая.

— А что насчёт Маркаса? — спросила Лара, следуя за мной. — Мне стоило бы самой с ним разобраться, не тебе.

Я схватила чашку с тёмным ягодным напитком. — Почему?

— Потому что я не защитила тебя в тот раз.

Эти слова заставили меня остановиться думать о Друстане. В груди у меня защемило — Лара была виновата, и она помнила тот пикник так же, как и я. — Тебе бы стало легче, если бы ты причинила ему боль? — тихо спросила я.

Она кивнула, глядя в свой бокал. — Я хочу быть другой. Мне следовало начать давным-давно.

Тень легла на стол — Друстан подошёл. — Это серебряное торжество, Кенна, — склонил он голову в мою сторону, и в этот момент моя память шепнула мне, что в последний раз, когда мы были на этом холме, мы лежали голые в круге огня.

— Ты видел, как я нарушила мир? — спросила я, поднося чашку к губам. Чай был холоден, на вкус — как мёд с малиной.

— Ты пригрозила ему, — ответил он.

— Может быть, ты не помнишь, что случилось в прошлый раз, когда я была на празднике с Маркасом. — Я с силой поставила чашку; блюдце треснуло, а трещина побежала вверх по стенке чашки. По этой линии закапало розовато-красной жидкостью. — Понятно, что ты мог забыть, — пролился из меня яд, — ведь кто ты такой, чтобы судить?

Его губы сжались, и вдруг пламя взметнулось в его серых радужках. Моё замечание попало в цель, и я почувствовала тёмное наслаждение от обнаруженной уязвимости.

— Меня там не было, — прорвал Друстан сквозь зубы. — Если бы я был —

— Думаешь, мне это важно? — заговорила я, перебивая его; это дало мне ещё один толчок. Друстан привык к балету дипломатических слов, к тому, что он контролирует беседу. — Тебя там не было тогда, и ты не получаешь права решать, что делать мне сейчас.

— Аккорд, — попытался он снова. — Он —

— Всё ещё в силе. Если бы я его нарушила, это было бы заметно. — Я отвела взгляд, прикрыв глаза ладонью. В ту же секунду я узнала высокий силуэт, и странное предвкушение подкралось к животу. — О, вот и Каллен, — бросила я как бы между прочим, почувствовав трепет, когда лицо Друстана омрачнилось. — Наверное, он тоже помнит,