Прачка. История попаданки - Юки

— Как вы себя чувствуете, госпожа Линн?

— Что… произошло? — прошептала я. — Мне стало плохо…

— Все в порядке, — с улыбкой сказал он. — Вы просто немного перегрузили себя. Но это неудивительно в вашем положении.

Я заморгала, не понимая, к чему он клонит.

— Положении?

Мужчина снова улыбнулся.

— Поздравляю. Вы беременны.

Слова ударили, как молния.

— Что?..

Но тут распахнулась дверь, и внутрь ворвался Эшер. Лицо хмурое, глаза беспокойные. Он был в мантии, словно примчался сюда сразу со службы.

— Линн! — Он подбежал к постели и сразу сел рядом, схватив меня за руку. — С тобой все в порядке?

— Я… — я посмотрела на него, все еще растерянная. — Эшер… Я беременна.

Он замер, моргнул, и на губах появилась широкая, немного глупая, но такая счастливая улыбка.

— Правда?

— Правда, — пробормотала я. — Я не знаю, как теперь заниматься магией. Это может быть опасно…

Он рассмеялся и обнял меня, прижав крепко к себе.

— Не волнуйся. Теперь я буду колдовать за двоих. А ты будешь беречь себя. Потому что ты — самое важное в моей жизни. И теперь у нас будет кто-то еще.

Я уткнулась лбом ему в плечо и, наконец, позволила себе улыбнуться.

Все изменилось. И начиналось нечто совершенно новое.

* * *

Я не думала, что беременность может быть такой… бурной. То я чувствовала себя на вершине мира — сильной, любимой, нужной, — то не могла сдержать слезы из-за неправильно нарезанного хлеба.

А Эшер… Эшер был просто невероятным.

С того самого дня, когда мы узнали новость, он будто превратился из генерала в заботливого, суетливого, трепетного… мужа-квочку.

— Осторожнее со ступеньками! — предупреждал он каждый раз, когда я спускалась с крыльца.

— Не ешь это, тебе такое нельзя! — выхватывал он у меня тарелку.

— Сиди, я сам все принесу! — осаживал он меня, не дождавшись моего возражения.

Мы вместе выбирали повитуху. Он допрашивал кандидаток, как будто они шпионы Ордена. В итоге одобрил старуху Лию, ту самую, что принимала роды у многих дворянских дам.

— Только потому, что она не испугалась как остальные, когда я начал допрашивать ее, — сказал он, пожимая плечами.

Он сам обустраивал детскую. Снял мантию, нацепил фартук, покрасил стены, смастерил полку в виде облака. На третьей неделе ремонта он пожаловался:

— Если ты еще раз скажешь, что хочешь, чтобы стены были «немного более небесно-голубыми, но не как небо, а как море», я лучше пойду воевать с оставшимися заговорщиками.

— Так и иди, — бросила я сердито, — раз тебе все так сложно!

Я расплакалась прямо на полу, среди банок с краской и свертков с игрушками.

Он замер, потом медленно сел рядом, обнял меня за плечи и тихо сказал:

— Линн. Если бы я мог, я бы сам выносил ребенка. Я просто… не хочу, чтобы тебе было тяжело.

А потом я рассмеялась сквозь слезы, уткнулась носом ему в шею и пожаловалась:

— Мое настроение скачет, как воришка по крышам. Я неуправляема.

— Ты всегда была неуправляема. За это я тебя и люблю, — шепнул он, целуя меня в висок.

Глава 70

Роды начались ночью. Я едва успела провалиться в сон, как меня скрутило от схваток. Дежурившая в соседней комнате Лия тут же прибежала, разбуженная испуганным Эшером. И сразу выдворила мужа в коридор, позвав себе на помощь служанок.

Я слышала свой собственный крик, горячие руки повитух, громкие команды Лии. Где-то вдалеке метался Эшер, раз за разом натыкаясь на двери, и не находя себе места.

— С ней все в порядке? Почему она кричит? Почему она молчит? Почему дверь закрыта? — слышала я, пока снова не терялась в боли.

И вдруг — крик. Детский. Пронзительный, как выстрел магического сигнала в ночи.

— Мальчик! — донесся голос повитухи. — Крупный какой!

И только тогда я позволила себе закрыть глаза и впервые за долгие часы — улыбнуться.

Когда Эшер вошел внутрь и ему показали ребенка, он застыл. Просто замер, глядя на крошечный комочек, завернутый в тонкое одеяло.

— Он… — прошептал он. — Это мой сын?

— Ваш, — сказала Лия с улыбкой. — И его мать просто героиня.

Эшер бережно взял сына на руки, с благоговейным ужасом глядя на него, будто тот сейчас разобьется.

— Привет, малыш, — тихо сказал он. — Я… я твой папа. И я уже не могу жить без тебя.

А потом он подошел ко мне. Усталый, растрепанный, с глазами, полными слез и радости.

— Ты просто чудо, Линн. Я никогда не гордился тобой так, как сегодня.

— Даже когда я спасла короля? — прошептала я с хрипотцой.

— Даже тогда, — прошептал он. — Потому что теперь ты подарила мне настоящее счастье.

Эпилог

Солнце только поднималось над крышами, растекаясь теплым светом по веранде. Воздух был еще прохладным, свежим, с запахом утренней росы и цветущей яблони. Я сидела в плетеном кресле, закутавшись в тонкий халат, с книгой на коленях и растрепанными волосами.

А на моем плече спал мальчик. Наш сын. Наш ураган. Наш смысл.

У него были мои глаза — яркие, темные, упрямые. А вот сосредоточенность и тот самый вспыльчивый, почти взрывной характер — это досталось ему от Эшера. Он мог дуться, если ему не дали в руки меч (пусть даже игрушечный), мог спорить до хрипоты, если считал, что прав. А вчера вечером и вовсе вытащил тренировочный меч Эшера и гонял им бедных кошек по двору, размахивая, как настоящий рыцарь.

— Он унаследовал худшее от нас обоих, — фыркнула я, глядя, как Эшер внизу с ворчанием подбирает меч с травы.

— Или лучшее, — усмехнулся он, поднимаясь по ступеням. — Ты не представляешь, как он на тебя похож, когда спорит со мной.

— Я все слышу, — пробормотал наш сын, не открывая глаз. — И не гонял я кошек, они сами хотели играть.

Мы с Эшером обменялись взглядами — теми, в которых больше не было тревоги или страха. Только тепло и усталое, крепкое счастье.

Прошло целых шесть лет, и после войны многое изменилось. Мы больше не боялись засыпать по ночам. У нас был дом, работа, друг друга. Я вернулась к службе королевским магом — не каждый день, не с прежним рвением. Теперь я выбирала, какие задания брать. У меня был на это право. И главное — причина.

Мне больше не нужно было доказывать что-то миру. Только самой себе. Что я могу быть сильной и при этом — счастливой.

Эшер все еще преподавал в Академии. Но теперь уже не бегал в панике с отчетами и