Сколько у тебя? 20 моих единственных!.. - Карин Боснак

— Помнишь эти синглы? — спросила я.

— Не-а, — помотал головой Кайл.

— Ну, кассеты, на которых одна песня, — пояснила я.

Кайл смущенно молчал.

— Кассеты, помнишь?

Он вновь помотал головой:

— Нет.

— Плейеры?

— Не-а.

— Дебби Гибсон?

— Извини.

Заметив беспокойство на моем лице (несомненно, сопровождавшееся дополнительными морщинами и складками), Кайл попытался меня утешить, сказав, что знает о том, что такое было (кроме синглов и Дебби Гибсон), просто не помнит, когда именно. Он не помнил времени до CD и цифровых технологий.

— А как насчет «Атари», это помнишь?

— Нет. Только «Сега».

— Сигнал «занято»? Нет. Музыка в трубке, и звонок по параллельной линии.

— Ты помнишь время, когда для того, чтобы переключить телевизионный канал, приходилось вставать не потому, что потерял пульт дистанционного управления? Ты хочешь сказать, что была такая специальная ручка?

Я не обращала внимания на замечания Кайла и делала вид, что меня это особенно не беспокоит, но мысленно проклинала стремительный прогресс технологий, подчеркивавший нашу разницу в возрасте.

За две недели у нас с Кайлом случилась пара свиданий, мы целовались, но отношения оставались по-прежнему невинными. Роман разгорелся, когда телевизионный отдел переехал на другой этаж, где была своя копировальная машина и свой кулер. Так мы с Кайлом перешли от встреч десять раз в день к одному разу в неделю. Это стало бы концом самых перспективных отношений, но для нас оказалось только началом.

Вступили в дело электронная почта и «ай-си-кью».

Впервые за время нашего знакомства я была рада быстрому прогрессу технологий. Уже через несколько дней после переезда Кайла между нами вспыхнул бурный и страстный интернет-роман. Каждый день сотни посланий проносились сквозь виртуальное пространство, сотни сообщений, которые сначала описывали каждую деталь наших монотонных будней…

ДАРЛИНГ: Ненавижу копировальный автомат, готова пристукнуть его.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: Опять заедает?

ДАРЛИНГ: Точно. Хочется треснуть его молотком.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: Так сделай это.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: А я собираюсь съесть яблочко.

ДАРЛИНГ: Здорово.

…а затем перешли к детальному описанию собственных фантазий, и рассказ о том, что мы думаем и делаем, превратился в рассказ о том, что на нас надето… и не надето.

ДАРЛИНГ: А что сейчас на тебе?

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: Черная рубашка и штаны-хаки. А на тебе?

ДАРЛИНГ: Черно-белое узкое платье.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: И?

ДАРЛИНГ: Шпильки.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: И?

ДАРЛИНГ: Трусики.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: А как они выглядят?

ДАРЛИНГ: Черные. Кружевные. Крошечные.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: Крошечные, то есть типа стринги?

ДАРЛИНГ: Угу.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: А какие трусики были на тебе вчера?

ДАРЛИНГ: Никаких[51].

Как только мы с Кайлом начали ничем не сдерживаемое обсуждение самых разных вопросов (не только секса), наши отношения всего за неделю разогрелись «от нуля до шестидесяти»[52]. Оглядываясь назад, я отчетливо понимаю, насколько электронная почта искажала мое восприятие этих отношений, но в то время я этого не знала. По собственному опыту могу сказать, что электронная переписка способствует неестественно быстрому развитию отношений. Люди просто набирают слова на клавиатуре компьютера, и поэтому они значительно менее бдительны и слишком быстро слишком многое раскрывают малознакомому человеку. Моя связь с Кайлом в пространстве «www» была невероятно сильна, но в реальности у нас не было отношений. Я так много знала о нем и в то же время не знала ничего. Не знала его капризов, манер, привычек — только слова на экране. Мы были едва знакомы, но я искренне считала, что хорошо знаю Кайла.

В то время как в реальном мире мы с Кайлом лишь пару раз целовались, в виртуальности мы зашли гораздо дальше. Все эти интимные разговоры, в смысле записки, вскоре привели к рандеву, но не у кулера с водой, а в комнате отеля прямо в разгар рабочего дня. Не понимаю, о чем я думала… Все произошло после полудня в пятницу; я сидела в офисе одна и смотрела репортаж о роскошных отелях, затем послала сообщение Кайлу, чтобы он включил тот же канал.

ДАРЛИНГ: Номера в отеле такие сексуальные.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: Да-а. Меня они возбуждают.

ДАРЛИНГ: Меня тоже. Ты бывал в «Мерсере» в Сохо? Я едва прохожу через вестибюль, как у меня уже множественный оргазм.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: Множественный?

ДАРЛИНГ: Да.

ДАРЛИНГ: Множественный.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: Знаешь, а ведь Сохо в пяти минутах езды отсюда…

ДАРЛИНГ: Верно, но не хочешь ли ты сказать…

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: Хочу.

ВЛЮБЛЕННЫЙГЛАМУР: Встретимся там через час?

ДАРЛИНГ: Давай через полчаса.

* * *

Едва согласившись встретиться с Кайлом, я тут же заволновалась. Испугалась, что обману его ожидания относительно меня, ожидания, которые сама разбудила в нем своими письмами. Под пальцами у меня всегда была кнопка «удалить», я могла исправить то, что сказала — в смысле напечатала, — и вот теперь осознала, что оказалась в ситуации, к которой вовсе не была готова. Я боялась, что Кайл считает меня искушенной интеллектуалкой, каковой я вовсе не являлась.

Да ладно, чего я нервничаю? Мы ведь не беседовать собираемся.

Итак, я и без того нервничала, но ситуацию усугублял тот факт, который я теперь называю «бельевое фиаско 2003». Для начала скажу, что, при всем уважении к сексуальному белью, лично я предпочитаю стрингам обычные кружевные трусики. Ненавижу стринги, честно. Всякий раз, как надену, весь день напролет вытаскиваю их из задницы. Мне они кажутся ужасно неудобными[53]. А в тот день я сообщила Кайлу в электронном письме, что надела стринги, потому что знала, ему они нравятся. Значит, до того как идти в отель, нужно было срочно купить белье.