Прощенный: КОН - Слоан Кеннеди

Я был уверен, что это начало конца и что вот-вот потеряю все, что только обрел, но палец Мики не задержался. Вместо этого его рука снова оказалась на моем лице, и он велел открыть глаза, хотя я и не осознавал, что закрыл их, когда он коснулся этой отметины.

Когда я встретился с ним взглядом, он спросил:

- Новое начало, верно, Кон?

Волна облегчения захлестнула меня. Я кивнул.

- Новое начало, - согласился я, а затем снова прижался губами к его губам.

Это продолжалось недолго. Я проложил дорожку поцелуев вниз по его шее и ключице. Когда рот добрался до его соска, я подразнил его языком, отчего Мика застонал. Я поднял одну руку, чтобы переплести наши пальцы, а другой прижал его бедра к себе, когда Мика начал отвечать на чувственные ласки, которые мой рот оставлял на его груди и животе.

Головка его члена выглядывала из-под пояса пижамных штанов, но чем ближе я подходил к ней, тем сильнее напрягался Мика, поэтому я не обращал особого внимания на жаждущую плоть и вместо этого сосредоточился на том, чтобы поклоняться каждой частичке его тела, до которой мог дотянуться ртом. Только когда он издал слабый стон и тихо позвал меня по имени, я позволил своему языку нежно скользнуть по головке члена. Это движение привело Мику в чувство, но сдавленное ругательство, сорвавшееся с его губ, сказало мне, что ему не понравилось то, что я делал.

Поэтому я не стал продлевать пытку.

Вместо этого я рукой спустил его пижамные штаны настолько, чтобы провести языком по всей длине члена до самой головки. Длинные пальцы Мики вцепились мне в волосы, но он не пытался оттолкнуть меня. Скорее, он удерживал мою голову на месте. Поэтому я повторил движение снова.

И снова.

С каждым движением языка Мика выражал свое одобрение и двигал бедрами, вероятно, пытаясь продлить контакт. Я задавался вопросом, делал ли это с ним кто-нибудь из мужчин, которые причиняли ему боль в прошлом, но понял, что это не имеет значения. Все, что я делал с Микой и буду делать дальше, будет для него впервые.

Все.

До.

Единого.

То, что эти люди отняли у него, я бы сделал все, что в моих силах, чтобы вернуть, и вернул бы это в десятикратном размере. Я бы сделал так, чтобы он никогда не пожалел о том, что выбрал меня в этот момент, а не в прошлом.

Я отпустил свободную руку Мики и обхватил его бедра обеими руками, одновременно взяв его член глубоко в рот и в горло. Неудивительно, что Мика закричал и дернул бедрами вверх.

Мне всегда нравилось доводить своих партнеров до оргазма, поэтому знал, чего ожидать. Я подавил рвотный рефлекс, чтобы он мог протолкнуть член как можно глубже мне в горло. Я наслаждался вкусом его спермы, стекавшей по горлу.

Но этого было недостаточно. Собственное тело требовало своего, поэтому я ослабил хватку на бедрах Мики и одной рукой спустил штаны, чтобы освободить член.

Как только мой болезненно твердый член вышел из-под материала, я снова обхватил руками бедра Мики и начал ритмично сосать его член. Но я не сразу довел его до оргазма. Вместо этого я дразнил его до тех пор, пока он не прижался ко мне, охваченный отчаянным желанием. Мне нравилось слышать звук моего имени на его губах, когда он умолял заставить его кончить, но я хотел растянуть это как можно дольше.

Я ненавидел себя за то, что какая-то часть мозга все еще твердила, что наступит утро, и все закончится, и мы вернемся к тому, как было раньше. Мне нужно было убедиться, что Мика не сможет забыть, насколько это было прекрасно.

Как прекрасно нам было вместе.

Но еще больше я хотел, чтобы он знал: то, что эти люди сделали с ним, не повлияло на его характер. Я хотел, чтобы он понял, что он - нечто большее, чем просто тело, которым можно пользоваться, или разум, которым можно манипулировать. Я хотел, чтобы он увидел себя таким, каким его видел я.

Так что я извлекал из Мики все, что мог, доставляя ему удовольствие, пока мы оба не вспотели, а мое собственное тело не почувствовало, что вот-вот взорвется.

Толстый член Мики заставил мой рот широко раскрыться, и слезы потекли из глаз, когда сработал рвотный рефлекс. Но я взял его глубже и пососал сильнее. Я стал тереться бедрами о кровать, пытаясь облегчить собственную эрекцию. Я был так близко, что знал, что не понадобится никакой дополнительной стимуляции, поэтому сосредоточился на выборе времени, чтобы не отстать от Мики, когда он кончит. Но, как и тогда, когда я прижал его к дереву, что-то, казалось, удерживало Мику. Он продолжал умолять меня, но в его голове словно выросла какая-то стена, не позволявшая ему кончить. Все его тело сильно дрожало, когда он входил мне в рот. С любым другим мужчиной я бы стимулировал другую часть тела, чтобы он кончил, но знал, что Мика к этому не готов, поэтому я осторожно высвободил его член.

- Нет! Кон, пожалуйста, не останавливайся! - Крикнул Мика.

Я быстро придвинулся к нему и крепко поцеловал. Его пальцы впились мне в плечи, когда он ответил на поцелуй. Он был почти в слезах. Я знал, что это было сочетание многих причин. Подавленное желание, замешательство, страх… вероятно, в его голове все смешалось.

- Прости, прости, - повторял он снова и снова.

Я поцеловал его, чтобы заставить замолчать, а затем приоткрыл рот настолько, что нас разделяли считанные миллиметры. Его тяжелый член был напротив моего, но я не терся об него, как хотелось. Я знал, что, скорее всего, смогу заставить его кончить таким образом, но меня больше беспокоило, как бы он забыл о том, что было у него в голове.

- Открой глаза, детка, - прошептал я, потому что знал, что это большая часть проблемы. - Посмотри на меня.

Мика покачал головой.

- Пожалуйста, милый, открой глаза. Мне нужно, чтобы ты видел меня.

Что-то в моих словах, похоже, подействовало, потому что его глаза распахнулись. Он сразу же сделал глубокий вдох, затем еще один.

- Прости, - сказал он на этот раз более спокойно.

Я покачал головой.

- Не за что извиняться, - ответил я и прижался губами к его губам. Он все еще был тверд как скала подо мной, но дрожь в теле немного