Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

Когда выкидываешь все свои галстуки, если она ненавидит галстуки, или красишь дом в розовый, потому что ей нравится розовый. Когда готов пересечь ради нее полстраны или разбить свое сердце вдребезги, лишь бы не разбить ее… Вот это, по-моему, и есть истинное признание в любви, а не брошенное второпях «я тебя люблю», засаленное привычкой и ничего, если уж всерьез, не стоящее.

Так. Вот теперь мое сердце действительно обезумело. Да, да, он козел, манипулятор, обманщик, но целое мгновение мы не можем отвести друг от друга глаз, и каждая клеточка моего тела просит никогда больше с ним не ругаться.

– По идее, сейчас твоя очередь. – Мэтью откашливается и отводит глаза. – Однако ты уже пьяна, да и я тоже. Надо выходить и вызывать такси, здесь нет сигнала.

– Но еще непонятно, кто выиграл, – протестую я, проваливаясь в мягкие объятия кресла, сонная и оцепеневшая от алкоголя.

Мэтью встает, подходит ко мне. Его рука случайно касается моего плеча. Он очень странно смотрит на меня. Никогда прежде он так на меня не смотрел. С нежностью, что ли?..

– Это естественный итог всех наших споров, Митчелл. Подозреваю, мы цапаемся больше ради самого процесса, а не для того, чтобы действительно взять верх.

И он уходит платить по счету.

Глава 18

ГРЕЙС

Шестьдесят четыре дня до дедлайна

– Переходим к Чайнатауну. С Маленькой Италией, в принципе, покончено.

Мы в библиотеке. Мэтью не отрывает глаз от экрана ноутбука, я сижу напротив; надо перечитать свои записи.

Половина седьмого вечера, читальный зал Нью-Йоркской публичной библиотеки. Людей куда меньше, чем обычно, наш стол почти пуст. Мы при свете последней в ряду лампы пересматриваем то, что написано за неделю. В начале ноября прочесали вдоль и поперек три района: Маленькую Италию, Чайнатаун и Нолиту. Сегодняшний день отведен на редактирование. Я даже особо не спорила о том, кто должен писать. Хочет мне помогать? Да ради бога. Насчет всего остального грызня продолжается. Когда в ночь Хеллоуина он посадил меня в такси, мы всю дорогу смотрели друг на друга, пьяные и усталые. Словно заключали негласное соглашение о возвращении дистанции, которая резко сократилась игрой в неудобные вопросы о сексе и жизни вообще.

– Теперь мне, по крайней мере, понятно, почему Кэрри выбрала именно эту библиотеку для своей свадьбы с мистером Бигом, – сказал Мэтью, имея в виду «Секс в большом городе».

В этот момент мы, миновав каменных львов, охраняющих вход, поднимались по величественным лестницам.

– А мне нет.

– Нисколько не сомневался, Митчелл. – Он с показным огорчением качает головой. – Начнем с того, что это вторая по величине библиотека в США. Стиль beaux art, в котором она построена, волшебен, и если бы в тебе была хоть толика романтизма, ты бы почувствовала, насколько это поэтично – выходить замуж там, где хранятся величайшие книги о любви.

Я вздернула подбородок:

– Да они даже не женятся в итоге, твои Кэрри с мистером Бигом! Идеальная метафора истинного смысла романтической любви: кидалово.

Мы устроились за этим самым столом и после долгого дня утомительных препирательств, с перерывом на обед, все еще сидим здесь.

– Перечитай мне введение к главе, – бесцеремонно приказывает Мэтью.

– У тебя самого текст перед носом! – взвиваюсь я.

– От твоего мелодичного голоска все становится отчетливее. – Он поднимает взгляд и лукаво улыбается.

Проглотив ругательство, начинаю читать самым противным и нудным голосом из своего репертуара:

– «Рядом с Маленькой Италией вы найдете Чайнатаун, населенный еще одной крупной диаспорой мигрантов, десятилетиями живущей бок о бок с итальянской. Район располагается между двух своих главных улиц: Канал-стрит и Мотт-стрит. Сегодняшняя его жизнь глубоко проросла корнями в прошлое. Прогуливаясь от собора на Принс-стрит до кондитерских и пиццерий Гранд-стрит и Малберри-стрит, вы внезапно оказываетесь окружены восточным колоритом. Сотни небольших ларьков, где можно купить недорогие сувениры, продуктовые магазины с живописными фруктово-овощными прилавками, выставленными прямо на улице, создают экзотическую атмосферу. В лавочках с травами пьянеешь от ароматов, словно оказавшись на Азиатском континенте».

– Если ты продолжишь читать с таким энтузиазмом, мне захочется свалить из города куда глаза глядят.

– Отличная идея, Мэтью, – замечаю я, уничтожая его взглядом.

– Не слишком живописно, но сойдет. Для тех, кто довольствуется малым. Перейдем к достопримечательностям.

– Но уже почти семь! Сегодня вечер субботы! – взвиваюсь я.

Мои мозги дымятся, словно готовый взорваться кипящий кофейник.

– Ты что, куда-то спешишь? – невинным тоном спрашивает он.

– Ну, вообще-то, да.

Мэтью смотрит на меня с несказанным удивлением:

– Твой кот исстрадался в одиночестве?

– Ужинаю с Дэнни, – отвечаю я сквозь зубы.

Выражение лица у Мэтью остается бесстрастным и равнодушным, лишь на лбу появляется тонкая морщинка, которая, впрочем, тут же исчезает.

– А-а, с твоим Киномэном.

– Вот именно.

– Я думал, он канул в Лету: ты давно о нем не упоминала.

– Дэнни летал по работе в Чикаго, недавно вернулся.

– Отличная новость, – иронично замечает он и кивает на мой «мак». – А теперь к достопримечательностям. Раньше начнем, раньше сможешь к нему помчаться.

У тебя зудит, что ли, Говард? Решаю не реагировать, потому что он прав: чем раньше закончим, тем лучше.

– Дальше абзац про Пак-билдинг. Один из интереснейших архитектурных и культурных памятников Нью-Йорка, фасад из красного кирпича с зелеными оконными рамами, объяснение названия, отсылка к историческому флеру тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года и та бесполезная цитата одноименного шекспировского эльфа, которую ты захотел вставить, – сухо резюмирую я.

– Бесполезна не цитата, а твое описание Джерси-стрит, переполненное прилагательными, с помощью которых ты силишься описать витрины магазинов девятнадцатого века, – возражает он, но я игнорирую выпад.

– Далее Музей китайцев в Америке, прослеживающий историю их общины в США. – Я опускаю подробности, чтобы не терять времени, так как текст диктовал сам Мэтью, а я сомневаюсь, что он готов править сам себя. – За музеем идет абзац о саде на Элизабет-стрит: очаровательный садик в псевдоитальянском стиле, расположенный среди таунхаусов Нолиты. Затем кусок о Коламбус-парке и, наконец, о Файв-Пойнтс. Я по-прежнему настаиваю на упоминании «Банд Нью-Йорка» Скорсезе.

– Не сказал бы, что это романтическая комедия.

– Пусть. Зато это событие в мире кинематографа.

– Но мимо темы. Просмотрим лучше список локаций, которые мы посетили за прошедшую неделю. Целиком и полностью соответствующих задаче, Митчелл.

Джим, дай мне сил. Моя ненависть к нему достигает небывалых высот.

– «Ремиди-дайнер» на Хьюстон-стрит. – Пропускаю все описания, выделяя лишь суть. – Где Уилл Смит встречает за ужином воплощение Любви в «Призрачной красоте».

– Хорошо. У меня должна быть подходящая фотография, хотя я еще не проявлял пленки того дня.

– Брум-стрит с квартирой Энди Сакс, то есть Энн Хэтэуэй, в «Дьявол носит Prada» и квартирой Холли Кеннеди