До скорой встречи - Лекси Аксельсон

Вертолёт резко кренится, и я падаю прямо на колени Дэнни. Голова упирается в его грудь, но он успевает сохранить равновесие, вцепившись в ремни, закреплённые на стене. Его бицепс напрягается, мышцы резко выступают, и от одного этого вида к моему лицу мгновенно приливает кровь.

Мы какое-то время сидим молча. Я смотрю, как яркие звёзды мерцают на тёмно-синем небе, и в этот момент меня накрывает странное, полное спокойствие. Страх полёта постепенно отступает. Всякий раз рядом с Дэнни даже самая опасная ситуация кажется… нормальной. Даже если бы у меня началась настоящая паническая атака, одного его взгляда хватило бы, чтобы всё стало легче. Рядом с ним я всегда чувствую себя в безопасности.

Он обнимает меня за плечи, словно защищая, и я прижимаюсь ближе. Его запах сводит меня с ума. Я лежу у него на плече и понимаю, что с тех пор, как приехала в Ирак, ещё ни разу не чувствовала такого спокойствия. Я и не подозревала, что у Дэнни есть такая сторона.

На высоте в тысячу футов холодно. Пронизывающий воздух заставляет дрожать, и единственное, что согревает, — тепло тела Дэнни. Я смотрю, как в небе медленно плывут тёмные облака, и его нежный жест вдруг меняется, наполняясь тёмным желанием: он мягко сжимает мои волосы, притягивает меня вниз, и я встречаю его напряжённый взгляд.

Я прикусываю губу, а в животе уже кружится вихрь желания.

— Почему при лунном свете ты так сводишь меня с ума?

И в следующую секунду он впивается в мои губы. Второй рукой обхватывает моё лицо с другой стороны, удерживая меня на месте, его язык жадно исследует мой рот. Наши губы двигаются в унисон, быстро, тяжело, с той самой безрассудной жаждой.

— Боишься летать, говоришь?

— Да, — отвечаю, не отрываясь от его губ.

Дэнни отстегивает свой ремень безопасности и меня охватывает паника. Я перестаю дышать, глаза расширяются.

— Что ты делаешь?

28. ДЭННИ

— А ты как думаешь, Ангелок? Я покажу тебе, что единственное, чего тебе стоит бояться, — это меня.

Нависаю над ней, уперев ладони в стену кабины над её головой. Моё тело напротив её. Я уже твёрдый, член упирается в ткань брюк. Она мгновенно заливается румянцем, инстинктивно сжимая бедра. Её легко прочитать по языку тела.

— Я думаю, что ты совсем с ума сошел! — взвизгивает Ари, тихо паникуя.

Она думает, что я вывалюсь из кабины, но сильно недооценивает меня. Ари такая милая, когда боится, и всё равно не отступает. Её слова — ничто, ведь я чувствую, как её тело, пылающее жаром, молит о большем.

— Я давно лишился рассудка.

Расстегиваю ширинку и вижу, как она сглатывает, вцепившись в сиденье. Ее карие глаза горят желанием, и я понимаю — эта милая душа уже в плену у моего безумия.

— Нет, это алкоголь тебе в голову ударил, — рычит она. — Дэнни! Пилоты увидят нас.

Я бросаю взгляд вперёд. Пилоты знают, куда смотреть. Они сосредоточены на небе, как и должны.

— Они слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам. Ты слишком много волнуешься. Перестань думать. Перестань бояться.

Ари прикусывает губу. Я чувствую, как её охватывает возбуждение. Её взгляд скользит с моего лица на расстегнутую ширинку.

— Я предупреждал тебя, Вишенка. В следующий раз, когда мы будем трахаться, я покажу тебе, каково это на самом деле — быть с таким мужчиной, как я. Ты хотела увидеть, насколько я безумен. Так что смотри.

Я человек прямой, не скрываю, кто я такой. Я глубоко испорчен, и собираюсь не рассказывать ей об этом, а показать. Смотрю на Ари: её пугает мысль о том, что можно вывалиться из вертолёта… но в ней есть и другая сторона. Та, что полна необузданного любопытства. Она готова сгореть, лишь бы прикоснуться к моим садистским наклонностям, и мне это чертовски нравится. Выходит, мой ангелок не так уж и безгрешен.

Она прикусывает губу, нахмурив брови, пока изучает меня.

— Ты не такой, как все мужчины, которых я встречала. Ты не пытаешься скрыть, кто ты есть и чего хочешь... и я тоже не буду.

Я не моргаю, наблюдая за ней с нескрываемым восхищением. Ни одна женщина ещё не вытягивала из меня больше, чем я готов был дать, но вот она — просто существует рядом, и мне уже хочется швырнуть к её ногам весь чёртов мир. Это искушение проникает в меня глубже, чем мне хотелось бы, и я злюсь на неё за это.

Она стягивает с меня штаны, и мой член оказывается снаружи. Я сжимаю его в кулаке, не отрывая взгляда от её прекрасных, мягких, пухлых губ. Ветер отбрасывает волосы с её лица, и я смотрю, как они переливаются в лунном свете. Чёрт, как же я люблю, что её волосы такие длинные. Мне не терпится запустить в них пальцы, сжать в кулаке мягкие пряди и тянуть их, когда я возьму её сзади, жадно трахая. Не сейчас… но скоро.

Её глаза расширяются, и она беспокойно ёрзает на сиденье.

— Дэнни, я не знаю, что делать, — она опускает взгляд на мой возбуждённый, толстый член с проступающими венами. Ари уже видела меня, но всё равно разглядывает стояк так, будто видит впервые. Мой размер по-прежнему поражает её. Тогда я едва уместился в ней. Я разорвал её. Сломал, и, чёрт возьми, я наслаждался этим. Я чудовище, которому нравится слышать, как маленькая Ари кричит моё имя, когда боль и удовольствие сплетаются воедино.

— Я покажу тебе. Я уже трахнул тебя, и теперь нет нужды сдерживаться.

Она поднимает на меня взгляд, затем оглядывается через плечо, проверяя, не кончилось ли наше уединение. Колеблется, но, убедившись, что нас никто не видит, она облизывает губы, и у меня вырывается низкий рык.

— Ари. — Её щеки вспыхивают тёмно-розовым. Я замечаю, что это происходит с ней каждый раз, когда произношу её имя. — Скажешь, чтобы я остановился?

Она смотрит на меня так, будто я только что оскорбил ее.

— Нет. Никогда не останавливайся.

Ей не терпится попробовать меня на вкус.

Я провожу головкой члена по её нежной щеке. Медленно веду ниже, к её губам, несколько раз касаясь их — тех самых губ, которые я так люблю кусать до крови. Вверх и вниз, головка скользит по её губам, дразня. Слышу её тихий стон, но остальные звуки тонут в реве винтов. Этот оглушительный шум даже играет нам на руку — нас никто не услышит.

— Хорошая девочка.

Она открывает рот, но я не спешу уступать