Сюрприз из прошлого - Алиса Кравцова

Аллея возле больницы всегда пуста. Я хожу туда-сюда, нарезая круги в ожидании чуда. Ведь пошел же первый снег в тот страшный вечер, словно знамение, что все только начинается и ничего еще не кончено. Разве это не чудо?

Мамы Влада не стало вчера и я, кусая губы до крови, то и дело придумываю, как скажу ему об этом, когда он очнется. А он очнется, иначе и быть не может. Я всегда держу телефон в руке в ожидании звонка с поста медсестры. Она позвонит, она обязательно позвонит.

Перед глазами постоянно стоит тот вечер, когда скорая забрала его из моих рук и увезла сюда, в городскую больницу. Ножевое ранение оказалось несерьезным, а вот в удар по голове Стас видимо вложил все свои силы.

Мамы Влада, Анны не стало, а Влад все еще жив. И будет жить...

Стаса найдут, и в это я тоже верю. Ему некуда деваться, мир не такой большой как кажется. В этом я убедилась на собственном опыте.

Грею замерзшие пальцы дыханием, на время прячу телефон в карман, чтобы и он отогрелся. Звонок раздается неожиданно. Не глядя нажимаю прием и слышу Сашкин крик:

— Нашли, Полина! Его поймали!

Мне не надо спрашивать, что она имеет ввиду. Я знаю, что Саша говорит про Стаса и тут же сердце сжимается, не в силах все это перенести. Кажется, что вот-вот, еще немного и оно остановится. Но нет... оно стучит, как прежде и только теплые слезы катятся по красным, замерзшим щекам.

Захожу в фойе погреться. Несмотря на поздний час меня никто не гонит. Все знают, кто я и зачем здесь. Таких как я всегда все знают. Бросаю взгляд в узкий коридор, где на лавке, привалившись к стене, спит женщина. Знаю, что ее сына вчера привезли после аварии.

Ждем.

Сажусь неподалеку. Немного согреюсь и поеду домой. Там Саша ждет. Звонок раздается неожиданно громко. Женщина вздрагивает, в нетерпении смотрит на меня, и я выхватываю телефон из кармана.

Принять вызов...

— Полина Сергеевна?

— Да...это я...

— Он очнулся...

Женщина в коридоре смотрит с такой надеждой, будто это не мне, а ей сейчас звонят с радостной вестью. Кивает ободряюще, когда видит моё лицо, полное надежды, и в этот момент сердце сжимается от боли за нее. Знаю, что её мальчик в очень тяжелом состоянии, в реанимации, и врачи не дают никаких прогнозов.

Вместо того, чтобы тут же броситься наверх, медленно подхожу и молча её обнимаю. Так мы и стом, пока она не шепчет одними губами «иди...он ждет...».

Откуда-то она знает, что это именно ОН, впрочем, я ведь тоже знаю о её горе.

— Всё будет хорошо, — так же тихо отвечаю ей, и она понимающе улыбается. Знает, что слова это просто слова. Хоть и слова поддержки. Кажется, она уже и сама не верит и это очень плохо.

— Надо верить... — добавляю я и быстро, не оборачиваясь, ухожу.

Медсестра слегка улыбается при виде меня, но все же преграждает путь.

— Нельзя туда. Не пускаем. Рано еще...

Смотрю на Влада, опутанного прозрачными трубками, словно ядовитыми змеями и твердо верю, что он выберется. Ради меня, ради нас он будет жить, по-другому просто и быть не может.

— Завтра приезжайте, доктор будет после обхода, он вам все расскажет. А сейчас нельзя.

— Но он... он приходил в себя?

— Да, — она гладит меня по руке и тут только я замечаю, что она дрожит. Почему-то только правая. — Но сейчас уснул. Я больше ничего не могу сказать вам, езжайте домой.

Непрошенные слезы слепят глаза, хоть я и не раз обещала себе не плакать. Медсестра качает головой. Она привычная ко всему, но лишний раз и ей неприятно смотреть на чужую боль. Опускает голову и разворачивается, чтобы уйти. Я хватаю ее за рукав, понимая, что не должна так, но...

— Как вы думаете, он выберется?

Она смотрит с немым укором, поджимает губы и морщится, словно от зубной боли. Наконец, внимательно вглядывается мне в глаза серьёзно и строго отвечает:

— Надо верить!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эпилог

Море успокаивало не хуже антидепрессантов. Шум волн, бьющихся о песчаный берег и слабый шелест ветра, качающего пушистые кроны деревьев, дарили долгожданное спокойствие. Поводила босой ногой по пенистым барашкам, ощущая приятное тепло и плюнув на все, одним движением сбросила платье, поняв, что если сейчас же не залезу в воду, то умру прямо тут.

Сделав пару кругов от берега до буйков и чуть дальше, легла на спину и прикрыла глаза, греясь под лучами утреннего солнца.

Ни о чем не думать... это, пожалуй, лучшее лекарство от всего. Но я не могу не думать. Не могу не злиться и не грустить. Не могу понять и смириться. Владу бы это конечно не понравилось, он всегда был слишком добр, чтобы копить злость в себе. В отличие от Стаса.

При мысли о нем сами собой сжались кулаки, и я от греха подальше перевернулась на живот и поплыла к берегу. К черту!

Несмотря ни на что нужно жить дальше. Я сильная, я справлюсь.

Вылезла на берег, встряхнулась, словно кошка и побрела к домику.

Влад спал, и на лицо его падали солнечные лучи, от которых я бы давным-давно проснулась, а он дрых, словно младенец. Улыбаясь, неслышно подошла, едва шагая по полу, и присела рядом на корточки, привалившись спиной к кровати.

Прошел почти год, как все это случилось с нами. А кажется, что ничего и не было, не могло быть, если бы не могильный холм как вечная память и беспокойные сны, как напоминание.

Влад тогда быстро пошел на поправку и горевал только, что не смог проститься с мамой. А женщина, что спала на скамейке в больнице дождалась сына домой. И кто знает, может именно те мои слова дали ей силы поверить. Ведь вера матери способна на очень многое...

Следствие над Стасом еще продолжается. Вскрылись все его махинации во Владстройсервисе и еще много всего интересного. Так что срок ему светит немалый, и я от всей души надеюсь, что он как можно дольше времени проведет в местах не столь отдаленных.

Сашка окончила второй класс с отличием и очень этим гордилась, взяв с нас слово, что за хорошую учебу она наконец-то поедет на море. Кто бы знал, каких трудов нам с Владом стоило все это время скрывать от нее готовящийся