Испытание - Елена Богатырева

Артем подождал его, но время шло, а его не было, и беспокойство Артема от этого только увеличивалось. Он шагнул к лифту. Лучше попасть в глупое положение, чем опоздать хотя бы на минуту.

Он позвонил, но ему никто не ответил.

В сердцах Артем толкнул дверь и она неожиданно поддалась. В просторном холле горел свет.

– Здравствуйте, – крикнул Артем на всякий случай, но ему никто не ответил.

Он переступил порог и прикрыл за собой дверь. В квартире стояла тишина, показавшаяся Артему зловещей. Мысль о том, что он все-таки опоздал, парализовала его настолько, что он с трудом передвигал ноги. Решив обойти квартиру, Артем свернул направо и попал на кухню. В мойке лежало несколько грязных тарелок и чашек, на стеклянной поверхности плиты красовались засохшие пятна от кофе. Непохоже, чтобы здесь кто-нибудь прибирал. Мог ли он обогнать Полину по дороге сюда? Следующая комната оказалась кабинетом Виктории. Об этом нетрудно было догадаться по компьютеру и стеллажам с книгами. На краешке стола он заметил смятый листок бумаги, но развернуть его не успел: в квартире раздался странный звук, напоминающий то ли стон, то ли вой собаки. Артем машинально сунул листок в карман и, вернувшись в холл, прислушался. Звук повторился более явственно – похожий на мычание, но определенно человеческое. Доносился он из-за закрытой двери, ведущей в одну из комнат.

Артем бросился в комнату, там, на полу, привалившись к дверному косяку, лежала сухопарая пожилая женщина, по описанию Полины очень похожая на мать Виктории – Дину. В волосах у нее запеклась кровь и тоненькая струйка крови засохла на щеке.

Увидев Артема, женщина в ужасе закатила глаза и застонала, пуская слюну и бессмысленно дергаясь.

Артем склонился над ней и попытался успокоить.

– У вас дверь открыта, – сказал он. – Я звонил, звал, но никто не ответил. Что с вами? Вам плохо? Вызвать «скорую»?

Женщина открыла глаза и, не мигая, уставилась на Артема.

– Где телефон? – спросил он, и она показала глазами на стол.

Артем снял трубку и набрал номер «скорой», отвечая на вопросы дежурной. Пока он говорил, взгляд его блуждал по бумагам на столе. Это были черновики какой-то доверенности. «Я, Рубахина Дина… – читал Артем. – ..доверяю Калягину Александру Александровичу…» Он едва не выронил трубку. Здесь же были паспортные данные Калягина и адрес, по которому он прописан.

Дина снова замычала. По ее телу прошла судорога, она обмякла и повалилась на бок. Артем пощупал ее пульс и похолодел: похоже он был последним, кто застал ее в живых. С минуты на минуту должна приехать «скорая помощь» и ему совсем не хотелось, чтобы его здесь застали. Артем быстро обошел оставшиеся комнаты и, убедившись, что Полины нет, собрался уходить. Он вернулся в комнату Дины и забрал со стола черновик доверенности с адресом Калягина. Положил в карман и тут только вспомнил, что там уже лежит скомканная бумага, найденная в комнате Виктории. Он развернул ее и прочел: Протасов Николай Андреевич, Б. Пушкарская…

Артем остановился как вкопанный. Так куда же теперь? К Калягину или к Протасову? Вдали послышался вой сирены. Нет, сначала, пожалуй, стоит выбраться на улицу, а не то «скорая» подоспеет. Артем тяжело вдохнул и вышел на лестницу, решив пробежать мимо старика консьержа, отвернувшись к стене, и ни под каким видом не отвечать на его вопросы. Но в вестибюле за столом по-прежнему никого не было…

Артем вышел на улицу и, свернув за угол, достал карту. К Калягину получалось ближе. Если пройти между домами, то совсем близко…

* * *

Обычно, чтобы познакомиться с очередной жертвой, Виктория дожидалась вечера. Но сегодня, пошатавшись по городу около двух часов, она решила, что с нее достаточно. Так ребенок, стремясь закончить надоевшую игру, не слишком следит за тем, чтобы соблюдать правила или получить результат: быстро ставит кубики один на другой и кричит «готово!». Не заботясь о том, что домик его не простоит и минуты… Виктория чувствовала себя сегодня таким ребенком. Она тысячу раз прокляла себя за то, что дала Дине уговорить себя. «В последний раз!» – она вспомнила умоляющие глаза матери и не стала демонстративно кружить по городу, чтобы ее заметили.

В три часа дня Виктория вошла в офис господина Протасова на Большой Пушкарской…

* * *

Полина и Поповна, умиротворенные, шли по Невскому проспекту и не спешили расставаться.

Поповна прижимала к груди книгу, подаренную Викторией Королевой, а Полина улыбалась, глядя как счастлива великанша.

– Давай зайдем в кафе-мороженое, – предложила Полина.

Ей так не терпелось поделиться хоть с кем-нибудь переменами в своей судьбе.

– У меня нет денег, – робко возразила великанша. – Может, посидим на лавочке в скверике?

– Нет, мороженого. Я тебя приглашаю!

Полина смотрела на Поповну с гордостью.

Может она себе позволить доставить человеку радость? Тем более человеку, которого наверно никто никогда никуда не приглашал.

Полина усадила Поповну за крошечный столик, упорхнула к стойке и вернулась с двумя вазочками мороженого. В руках у великанши вазочка казалась крохотной, ела она степенно и очень аккуратно, держа ложечку двумя пальцами. Полина рассказала Поповне о том, как долго пыталась устроиться на работу и как неожиданно для себя попала к Виктории. Полине хотелось рассказать и о том, что она нашла своего отца, но она не знала с чего начать…

Кто-то тронул Полину за плечо. Вадим вежливо улыбнулся ее спутнице и, наклонившись к Полине, прошептал:

– Отец просил приехать. Что-то срочное…

Полина растерянно посмотрела на Поповну, но Вадим уже объяснялся с нею, извиняясь за то, что вынужден немедленно увезти Полину.

– Да-да, – сказала та. – Мы ведь не в последний раз видимся…

Поповна осталась в кафе доедать в одиночестве мороженое. Полина с грустью помахала ей рукой сквозь стекло витрины и села в машину.

Они ехали недолго, потом Вадим повел ее проходными дворами.

– Это рядом, – бросил он через плечо.

Через несколько минут они, запыхавшись, входили в кафе «Летучая мышь». Вадим провел Полину во вторую комнату, усадил в кресло и исчез. Полина замерла от восторга. Стены расписаны какими-то таинственными узорами, в центре – небольшой помост, а на нем – огромный раскрывшийся цветок, сделанный из черного металла. Она осторожно заглянула внутрь и удивленно вскинула брови: на дне цветка лежал красный матрац и подушка, словно кто-то собирался устроиться там на отдых.

Вадим вернулся и взял телефонную трубку, отмахиваясь от вопросов Полины. Он приложил палец к губам и, шепнув: «Потом!», – подал стакан сока.

По телефону Вадим диктовал какие-то цифры, повторяя каждую по два раза. Полина слушала вполуха, пила сок и разглядывала комнату. Тут ей показалось, что в комнате туман. Она протерла глаза, но туман почему-то усиливался. Ноги налились свинцом, занемел язык. «Господи! – подумала Полина. – Наверно, у меня высокая температура. Что-то мне совсем плохо…»