Зять для мамы - Ирина Словцова

Добравшись до центра города, она предложила своей сотруднице:

– Галина, если у нас сегодня нет ничего срочного, то я тебя подвезу поближе к дому, а в офис заезжать не стану. Думаю, Лиза с ребятами справятся сегодня без нас.

На необычное предложение начальницы Галина, не дрогнув ни одной мышцей лица, согласно кивнула.

Марина с благодарностью подумала: «Вот за что я ее уважаю, так это за умение управлять эмоциями. Не зря девушка занимается восточными единоборствами».

…Она высадила Галину и поехала домой. Открыла дверь и почувствовала запах нежилого помещения вперемешку с кошачьими отходами. На звук поворачиваемого ключа прибежали коты, похудевшие от питания сухим кормом, и стали тереться об ее ноги. Небывалое событие!

Везде лежала многослойная пыль. Господи, сколько же длился ее парашютный роман? Что значит «длился»? Он что, уже закончился?

– Как я устала! – пожаловалась котам Марина. – В моем возрасте жить в таком темпе!.. И зачем?..

Холодильник был пуст. Она заставила себя спуститься на первый этаж своего дома, где теперь был магазин «24 часа», купила корма котам, себе – апельсинов и томатного сока, потом, подумав, еще овощи и курицу и отправилась к себе на кухню.

Сначала она заранее позаботится о трудовом коллективе, которому предстоит выполнить большой фронт работ, – то есть о себе. Чтобы, когда этот фронт работ будет выполнен и у нее, то есть у коллектива, иссякнут силы и энергия, она могла накормить его жарким с курицей…

Обеспечив продуктовый тыл, она взяла в руки тряпку, швабру и ведро с водой…

Часам к двенадцати ночи квартира приобрела жилой вид, коты взбодрились, а Марина, лежа на диване, смаковала курицу. Домашний телефон она по-прежнему держала выключенным, а звонки на трубку фильтровала. Пропущенных с именем Роман накопилось более двадцати.

– Завтра мы с тобой поговорим, Роман Викторов, – сказала она, глядя на светящийся монитор телефона. И заснула с тарелкой в руках…

Рано утром, под струей прохладного душа, она приводила свои мысли в порядок. Увлечение «парашютным спортом» пропало так же внезапно, как и налетело. У нее есть своя жизнь, такая же ценная, как и Валеры Климова, Ванечки, Геннадия или Романа. И зачем превращать ее в чью-то игрушку или экспериментальную площадку? Она понимала, что объяснение с Викторовым будет не из легких, что проще всего нажимать кнопку телефона, а вот увидеть бесшабашные глаза, почувствовать на теле сильные и ласковые руки и… отказаться от них… Это посложнее прыжка с парашютом.

«Но не страшнее, чем оказаться в родильной палате», – ехидно сказали ей обе Марины. В последнее время они были на редкость единодушны.

Она вышла из подъезда и увидела… Викторова, картинно облокотившегося на переднюю дверцу черного джипа. Он улыбался.

– Что случилось? Ты заболела? К тебе приехали дальние родственники?

– Роман, я хочу сама решать, когда и куда мне ехать, понимаешь?

– Борешься за независимость?

– Ты все верно понял.

– Кажется, мы говорили что-то о любви? – спросил он уже без улыбки.

– Мы никогда не говорили о любви. Больше – о затяжном прыжке. Для меня он закончился…

Она боялась, что как только он прикоснется к ней, то вся ее ненадежная ограда из слов и интонаций рухнет, как и она сама. Но он, к счастью, был слишком уверен в себе. Открыл дверцу машины, сел за руль, потом высунулся из салона:

– Мои координаты тебе известны. Передумаешь – позвони.

На ватных ногах она прошаркала к своей «тойоте», посидела, приходя в себя и освобождаясь от эмоций. Она знала только одно средство, которое возвращало ее к жизни уже не раз, и собиралась воспользоваться им снова. Она повернула ключ зажигания, выжала сцепление и тронула машину с места, как будто это машина, а не она просыпалась от долгого, странного сна.

Она ехала к своим ребятам: Валерке Климову, Ванечке, Лизавете и Галине. Почту от Алены и Ипполита она снова, как делала это в последнее время, посмотрит за компьютером в офисе.