Грехи и грешницы - Сьюзен Одо

— Ну, ты и потрудилась! — восхитилась Сюзи. Взяв стул, она тут же упала на него, радуясь, что можно расслабиться.

— Да уж, потрудилась на славу, так что смотри не испачкай тут чего. Я весь день спины не разгибала. — Проверив, есть ли вода в чайнике, Дорин щелкнула выключателем.

— Не понимаю, зачем ты так себя изводишь, — посетовала Сюзи. — Кроме нас, этого никто не оценит.

Несомненно, так говорить не следовало. Дорин сразу же обиженно поджала губы.

— Это и есть вся твоя благодарность? Я гну спину, чтобы все выглядело красиво, а…

— Но ведь здесь свадьбы не будет, — возразила Сюзи. — Я только хочу сказать, чтобы ты не изводила себя. Сохрани свою энергию для гостей.

Дорин как-то странно дернула головой.

— Во всем должен быть порядок. Так что дай мне сделать по-своему. Хотя бы на этот раз.

— Ладно-ладно, — согласилась Сюзи, с улыбкой глядя, как пожилая женщина протирает полотенцем совершенно чистое место. — Кто-нибудь звонил?

Дорин огляделась по сторонам.

— Ага. Проклятый телефон звонил не переставая. Я все записала в блокнот. И не виси часами на телефоне! — крикнула она дочери, когда та направилась в коридор за записями. — Еще надо многое успеть.

— Мама, лучше налей себе джину и успокойся, — вернулась на кухню Сюзи. — Все будет сделано.

Держа в руках список, она села и поставила ноги на скамеечку. Карен и Анне она позвонит потом; они наверняка захотят поболтать.

— Когда звонил Джо?

— Около часу. Сказал, чтобы ты не рассчитывала поймать его до ночи, потому что большую часть времени его не будет на месте. Да, и потом он собирается на скорую руку выпить после работы… с какими-то мужиками.

Сюзи вытаращила глаза.

— Ага, знаю, как он пьет на скорую руку! А этим чего надо? — спросила она, посмотрев на часы и сообразив, что поставщикам провизии звонить уже поздно.

— Да нет, ничего, просто передали тебе, что торт готов.

— Ну и слава Богу! А кто такой Чарли?

— Чарли? — повторила мать, вытерев руки о фартук и взяв у Сюзи листок бумаги. — А, это твой дядя Чарли. Он звонил твоему отцу, сказал, что у него есть информация насчет скачек.

— По всей видимости, он придет? — почесав нос, спросила Сюзи.

— Конечно, придет. Они все придут.

Да, перспектива не из лучших. Ее родственники были еще той публикой. Брат отца, Чарльз — все называли его Чарли-Малыш, несмотря на его преклонный, «под шестьдесят», возраст, — был чемпионом по дартсу и поэтому считался местной знаменитостью, правда, так сказать, более низкого ранга. На руках он носил золотые кольца, в то время как с шеи рядами свисали тяжелые цепи. К тому же на одном его запястье красовалась куча браслетов, на другом — фальшивый «Ролекс». Его жена, Морин, была не лучше. Например, она клялась, что скорее умрет, чем встретит молочника без сережек. Эти чудовищные конструкции, словно подсвечники, свисали с ее больших ушей, а на полной груди — всегда загорелой до черноты, даже посреди зимы, — позвякивали массивные золотые цепочки. «В Малаге», — с нескрываемой гордостью сообщала Морин, если ее спрашивали, где она так загорела.

При мысли о том, что дядя с тетей окажутся здесь, у Сюзи сжималось сердце.

— Ну, я надеюсь, они будут прилично себя вести.

— Конечно, — без особой уверенности откликнулась Дорин, наливая в кастрюлю кипящую воду. — Просто они любят повеселиться.

— Ага, знаю я, как они веселятся! Когда их Максин выходила замуж, они чуть не разнесли весь зал. А вспомни свадьбу Линдсей, когда Чарли исполнял стриптиз?

Мать запрокинула голову и расхохоталась.

— Знаешь, я и забыла об этом. Что у него был за вид!

Эти семейные трусы! А живот какой громадный!

Сюзи тут же вспомнилась эта комичная сцена, и она тоже рассмеялась.

— Ты могла бы и не так пройтись по этому поводу, ма — Что? — Мать посмотрела на нее с недоумением и снова засмеялась. — Хорошо, хоть Морин к нему не присоединилась. Вот было бы зрелище, когда затряслись бы все эти ее целлюлиты!

И тут в дверь постучали. Все еще смеясь, Дорин пошла открывать и с удивлением обнаружила на пороге Линдсей.

— Привет, моя радость. Какой приятный сюрприз!

— Вот черт! — вставая со стула, буркнула Сюзи.

— Я тут проходила мимо, — затараторила в прихожей старшая сестра, — и вспомнила, что забыла забрать ленту для Джоди. Завтра утром ко мне специально придет Салли, чтобы ее заплести, так что я подумала…

— Выпьешь чашечку чая, дорогая?

Дорин направилась на кухню, где Сюзи как раз наливала чай.

— Не забудь про Линдсей, Сюз.

Подвинув дочери стул, Дорин, вмиг оживившись, села напротив.

— А где дети?

— За ними присматривает Дерек, если так можно выразиться. Когда я уходила, они смотрели телевизор. А он дремал в кресле.

— Когда у него операция? — спросила Сюзи, поворачиваясь, чтобы подать чай матери с сестрой.

— Какая еще операция? — недоуменно глядя на нее, спросила Линдсей.

— По отделению кресла от его задницы! — И довольная, Сюзи громко расхохоталась, игнорируя укоризненный взгляд Дорин.

Линдсей недовольно опустила взгляд и надула губы.

Совсем как мать.

— Зачем ты так! Он просто устает, вот и все.

— Устает! Он переплюнул бы даже Спящую Красавицу!

— Ха-ха, очень смешно! — Глотнув чая, Линдсей поморщилась — горячая жидкость обожгла ей небо.

— Да помолчите вы хоть немного! — Ухватившись за край стола, Дорин с трудом поднялась со стула. — Пойдем в другую комнату, Линде, — взглянешь на бутоньерки.

Пройдя в соседнюю комнату, Линдсей наклонилась над коробкой и принялась рассматривать цветы прямо сквозь целлофан. Рот ее сразу же неодобрительно скривился.

— Розы? Ты из них делаешь бутоньерки?

— Ага. — Сюзи почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

— Не из гвоздик?

— Нет.

— А почему?

— Потому что гвоздики бывают у всех.

— У меня были именно гвоздики, — с осуждением сказала Линдсей.

Сюзи только улыбнулась и поднесла к губам чашку с чаем.

— У тебя были симпатичные гвоздики, Линде, — поспешно сказала мать, стараясь разрядить обстановку. — Симпатичные розовые гвоздики. И я уже говорила Сюзи, что не знаю, смогу ли сделать бутоньерки из роз. До сих пор я делала только из гвоздик…

— Я ведь тебе говорила, — раздраженно перебила Сюзи, — что никакой разницы нет. Ладно, пускай этим займется Бэбс. Уж она-то не станет поднимать шум из-за пустяков.