Герои - моя слабость - Сьюзен Элизабет Филлипс

Вот из-за чего он так бесновался, когда влетел в дом.

Энни усадила на полку Милашку, Лео и Питера.

«Спасибо, – беззвучно прошептал Питер. – Оказывается, я не так храбр, как воображал».

Не решившись оставить Пышку, Энни взяла ее с собой в гостиную, где снимал куртку Тео.

– У меня нет денег на слесаря, – тихо произнесла она.

– У меня есть, – отрывисто бросил Тео. – И я собираюсь врезать новый замок. Я не потерплю, чтобы кто-то слонялся по моей земле и крутился вокруг моего дома, пока меня нет.

Неужели Тео действительно заботился исключительно о себе, или просто позволил ей сохранить лицо?

Она надела на руку куклу. Знакомое прикосновение к коже отделанных рюшем юбок Пышки успокоило ее, прогнав тревогу. Уже не думая ни о чем, Энни подняла руку.

– Спасибо, что спас меня, – сказала Пышка своим хрипловатым кокетливым голоском.

Тео вскинул голову, но Энни обратилась не к нему, а к кукле.

– Это все, что ты можешь сказать, Пышка?

Кукла смерила Тео изучающим взглядом от макушки до пяток.

– Ты клевый.

– Пышка! – одернула ее Энни. – Как ты себя ведешь? Ну и манеры!

Кукла похлопала длинными ресницами, лукаво косясь на Тео, и проворковала:

– Вы клевый… сэр.

– Довольно, Пышка! – возмущенно воскликнула Энни.

Кукла раздраженно тряхнула кудрями.

– А что ты хотела от меня услышать?

– Я хотела, чтобы ты извинилась, – терпеливо объяснила Энни.

Пышка заносчиво фыркнула и надулась.

– С чего это мне извиняться?

– Ты сама отлично знаешь.

Наклонившись к уху Энни, кукла заговорила театрально громким шепотом:

– Я бы лучше спросила, у кого он стрижется. Ты ведь помнишь, чем обернулся мой последний визит к парикмахеру? Это был сущий кошмар.

– Только потому, что ты оскорбила девушку, намылившую тебе голову шампунем, – напомнила Энни.

Пышка надменно задрала нос.

– Эта гусыня вообразила, будто она красивее меня.

– Вообще-то меня, а не тебя.

– Она в самом деле красивее тебя, – с победным видом парировала Пышка.

Энни вздохнула.

– Хватит увиливать, сделай то, что следует.

– Ну ладно, ладно, – неохотно проворчала Пышка. Она выразительно хмыкнула, а потом еще более неохотно протянула: – Извините, я решила, что это вы вздернули меня к потолку.

– Я? – изумился Тео, как ни забавно, обращаясь к кукле.

– Меня можно понять, – фыркнула Пышка. – Достаточно вспомнить ваши прежние выходки. Никогда не забуду, как вы заставили Питера заглянуть мне под юбку. До сих пор никак в себя не приду.

– Но тебе это понравилось, сама знаешь, – поддела ее Энни.

Тео помотал головой, будто стряхивая паутину.

– А откуда ты знаешь, что это не я тебя повесил?

– Так это был ты? – На сей раз вопрос задала Энни.

Тео посмотрел ей в глаза.

– Как только что отметила твоя подруга… достаточно вспомнить мои прежние выходки.

– И я бы не удивилась, если бы, придя домой, увидела в своей постели Пышку с Милашкой в страстном объятии. – Энни стянула с руки куклу. – Но только не это.

– В тебе по-прежнему слишком сильна вера в людей. – Губы Тео досадливо скривились. – И месяца не прошло, а ты уже забыла, кто настоящий злодей в твоей волшебной сказке.

– Может, да, а может, и нет.

Тео смерил Энни долгим пристальным взглядом, потом прошел мимо нее в студию.

– Меня ждет работа.

Он не стал ничего отрицать и исчез, не сказав ни слова в свою защиту.

Вечером Энни не ждал изысканный ужин на двоих, поэтому она сделала себе бутерброды, а затем перенесла несколько коробок из мастерской в гостиную. Усевшись на полу, поджав под себя ноги, она раскрыла первую коробку. Там лежали журналы – от роскошных глянцевых еженедельников до старых, черно-белых, уже не выпускавшихся, давно забытых изданий. В некоторых из них встречались статьи Марии или публикации о ней. Энни переписала в свою тетрадь названия всех журналов, их номера и даты выпуска. Едва ли они представляли какой-то интерес для коллекционеров, и все же не мешало проверить.

Во второй коробке были сложены книги. Энни внимательно осмотрела каждую, ища автографы, убедилась, что между страницами не вложено что-то ценное, а потом занесла в тетрадь заглавия и имена авторов. Она понимала, что дальнейшая проверка займет целую вечность, а ей еще предстояло просмотреть содержимое двух оставшихся коробок.

За последнее время Энни немного окрепла и чувствовала себя лучше, чем в первые дни на острове, однако она по-прежнему нуждалась в сне больше обычного. Переодевшись в мужскую пижаму Марии, она достала из-под кровати домашние тапочки-обезьянки, но сунув ногу в первую тапочку, вдруг почувствовала что-то странное…

Взвизгнув, Энни отдернула ногу.

Дверь мастерской распахнулась. Энни испуганно сжалась, ее колотила дрожь. В комнату ворвался Тео.

– Что случилось?

– Дьявольщина! – Протянув руку, она брезгливо двумя пальцами подняла тапочку. – Взгляни на это! – Энни наклонила тапочку, и на пол вывалилась мертвая мышь. – Каким же извращенцем надо быть, чтобы проделать такое! – Она отшвырнула тапочку. – Ненавижу это место! Ненавижу этот проклятый остров и этот коттедж! – Энни гневно сверкнула глазами. – И не думай, что я испугалась несчастной мышки. Мне приходилось жить в домах, где бегали крысы. Просто я не ожидала, что какой-то псих подбросит мне в тапочки дохлую мышь!

Тео ссутулил плечи, сунув руку в карман джинсов.

– Возможно… это сделал вовсе не псих.

– По-твоему, это в порядке вещей? – Голос Энни снова сорвался на крик, но ее это уже не заботило.

– Может быть. – Тео потер ладонью подбородок. – Если… ты кот.

– Ты хочешь сказать… – Энни в ужасе уставилась на Ганнибала.

– Считай, что получила любовное послание, – объяснил Тео. – Такие щедрые дары он преподносит лишь тем, кого любит.

Энни повернулась к коту:

– Чтобы больше такого не повторялось, ты меня слышал? Это отвратительно!

Ганнибал лениво потянулся, неспешно пересек комнату и уткнулся носом в босую ногу Энни.

Она горестно застонала:

– Этот жуткий день когда-нибудь кончится?

Улыбаясь, Тео подхватил кота на руки и выпустил в коридор, затем закрыл дверь, оставшись вдвоем с Энни.

Она сорвала халат с крючка на двери кладовки. Запахнув полы халата и затянув пояс, Энни вспомнила случай, который пыталась забыть.