Найти тебя - Санта Монтефиоре

— Правда? — радостно воскликнула Селестрия. — А что я скажу маме?

— Как можно меньше. Скажем, ты берешь отпуск, ведь тебе все-таки нужно прийти в себя после потери отца.

— Я знала, что ты позаботишься о нас, дедушка, — сказала счастливая Селестрия.

* * *

— Что? Ты едешь в Италию? С какой это стати? — Памела была возмущена.

— Дедушка сказал, что мне нужна передышка.

— Вся твоя жизнь — сплошная передышка, — выпалила Памела, задыхаясь от ревности и ощущения, что в ее сердце вонзили нож. Отец не предложил ей поехать в Италию.

— Мне нужно прийти в себя после папиной смерти.

— А разве мы все не нуждаемся в том же самом? Здесь не намного лучше, чем в аду. Мы пребываем в ужасном состоянии неопределенности. Я страшно хочу вернуться в Лондон на следующей неделе и отправить Гарри в школу. Его целыми днями не бывает дома: он гуляет с Дэвидом и мальчиками. Слава богу, что есть такой человек, как Дэвид. Даже не знаю, что бы я делала с Гарри, если бы он своим присутствием не отвлекал его от мрачных мыслей. Я страдаю от ужаснейших головных болей. Пережитый шок совсем доконал меня.

— Дедушка позаботится о нас, и мы не пойдем по миру с протянутой рукой.

— Деньги не могут исцелить рану, нанесенную предательством близкого человека. Меня это очень глубоко задело. Мужчина, которого я любила, с которым разделила лучшие годы своей жизни, обманул меня и растранжирил мое состояние. Я думала, что знаю его. Ты понятия не имеешь, каково мне сейчас. Боже мой, он ведь делил со мной ложе на протяжении двадцати лет! И когда ты планируешь уехать, где собираешься остановиться?

— Я еду на следующей неделе.

— Ты ведь дождешься моего приезда, правда? К чему такая спешка?

— А почему бы и нет? В это время Лондон как будто вымер, в нем нет ни души. Мне здесь ужасно скучно. — Она вдруг представила Эйдана, мирно спящего на диване, и подумала, звонил ли он ей, пока она сидела в ресторане со своим дедом.

— Где ты будешь жить?

— В Апулии.

— В Апулии? А где она находится?

— На юго-востоке Италии, как раз на «пятке».

— А почему бы тебе не поехать куда-нибудь в более цивилизованное место, например в Тоскану? Уверена, у дедушки найдутся друзья, которые тебя с радостью приютят.

— У него есть приятели в Апулии, которые живут в монастыре, названном в честь чего-то или кого-то, уж не помню точно. По всей видимости, место очень красивое, а главное, отрезанное от внешнего мира, и это как раз то, что мне больше всего сейчас нужно. Оно возле моря. — Она прикусила губу, надеясь, что мать не уличит ее во лжи.

— Совсем так же, как и Пендрифт, — сухо произнесла Памела и тяжело вздохнула. — А кто едет с тобой?

— Никто. Я мшу и сама поехать.

— Нет, определенно не можешь. Я не допущу, чтобы моя двадцатилетняя дочь ездила по миру без сопровождающего. А если тебя похитят или с тобой еще бог знает что приключится?

У Селестрии опустились руки.

— И кто, по-твоему, мог бы со мной поехать?

Памела секунду молчала, не отвечая на ее вопрос. В какой-то момент Селестрия с ужасом подумала, что мать может предложить свою кандидатуру.

— Уэйни, — наконец произнесла она, явно довольная своим выбором. — Ты можешь взять Уэйни. Думаю, она не была в отпуске много лет.

— Но она никогда не высовывала носа дальше Йоркшира!

— Она прекрасная дуэнья. Ни один слащавый итальяшка не ускользнет от взгляда Уэйни.

— Но она не умеет ни читать, ни писать, — пыталась возразить Селестрия.

— Разве это имеет какое-то значение? Ведь все будет на итальянском языке!

— А что, если она не согласится?

— Но я плачу ей жалованье. — Памела на минуту замолчала, вспомнив, что у нее за душой нет ни гроша. — Кстати, твой дедушка может оплатить и ее поездку. Пусть это будет для нее наградой за годы хорошей службы! — Селестрия отчетливо представила себе, как Уэйни будет мешать ходу ее расследования, и ее энтузиазм сошел на нет.

— Как долго еще дедушка пробудет в отеле «Клериджз»? — спросила Памела, сменив тему разговора.

— Он не сказал.

— Тогда вполне возможно, что я увижу его, перед тем как он уедет в Шотландию. — Казалось, она была не в восторге от этой мысли. — А вдруг сейчас, когда я потеряла мужа, я верну своего отца?

— А как дела у тети Джулии? — спросила Селестрия, не обращая внимания на мамины язвительные комментарии.

— Да все курит как паровоз. Она сейчас лишний раз не улыбнется, и можешь себе представить, каково нам без ее жизнерадостного настроения. Арчи проводит много времени с Элизабет. Она никак не хочет смириться со смертью Монти. Элизабет даже встречалась с отцом Далглиешем и недвусмысленно дала ему понять, что не считает смерть Монти свершившимся фактом, посоветовав молодому человеку придерживаться такого же мнения. Она ни о чем не хочет слышать, пока не найдут тела. Элизабет говорит, что носит траурное одеяние, оплакивая его исчезновение, но никак не смерть. Только Господу известно, какие предположения она строит в своей голове: возможно, как он мечется по стране с амнезией, да еще и босой! На самом деле эти несколько недель были наихудшими в моей жизни. Не думаю, что смогу когда-нибудь прийти в себя.

— Сходила бы ты на мессу. — Селестрия не знала, почему она вдруг предложила найти утешение в церкви женщине, которая вообще ни во что не верила, хотя было абсолютно ясно, что теперь, когда Монти не стало, только сам Всевышний мог вывести ее из депрессивного состояния.

— Может, и схожу, — произнесла она. Селестрия была удивлена: ответ Памелы прозвучал очень мягко, что было ей несвойственно. — Я действительно должна пойти. Позвони мне завтра, дорогая.

Памела со вздохом положила трубку. Она просто не решалась рассказать дочери, что уже встречалась с отцом Далглиешем. Разве та могла представить степень ее безысходного отчаяния? Подойдя к окну, Памела созерцала закат. Стоял прекрасный вечер, небо было бледно-голубым, а солнце, этот яркий золотой диск цвета янтаря, скрываясь за горизонт, растекалось как жидкий мед. Она вспомнила совет отца Далглиеша: «Когда в следующий раз вы увидите яркие краски заходящего солнца, остановитесь на минутку и полюбуйтесь закатом».

— Куда это ты так спешишь? — спросила Пенелопа, когда Памела пронеслась мимо. Памела не выходила из своей спальни последние три дня.

— Иду смотреть на закат, — ответила она, направляясь к утесам.

«Боже правый, — подумала Пенелопа. — Бедная женщина окончательно свихнулась».