Невыносимая любовь - Иэн Макьюэн

Как только мы оказались в машине, Джонни достал папироску и закурил. Из всех видов наркотиков этот сейчас подходил мне меньше всего. Куда лучше остановиться где-нибудь и выпить виски, чтобы успокоить нервишки. Я включил зажигание и помчался обратно к шоссе.

– Забавная штука, – протянул Джонни, выпуская дым. – Я не раз бывал у них, и мы всегда обсуждали какие-нибудь интересные темы.

Я выехал на дорогу и уже собирался ответить, как вдруг зазвонил телефон. Обычно я оставлял его заряжаться от прикуривателя.

Это был Перри.

– Джо, это ты?

– Да.

– Я в твоей квартире, сижу тут с Клариссой. Передаю ей трубку. Слышишь? Джо? Ты слышишь?

Мне показалось, на секунду или две я потерял сознание. В ушах, как я догадался, гудел работающий двигатель. Машина набрала девяносто километров в час, а я не переключил передачу. Со второй передачи я перешел на четвертую и сбросил скорость.

– Да.

– Теперь слушай внимательно, – сказал Перри. – Даю Клариссу.

– Джо? – Я сразу понял, что она напугана. Ее голос звучал выше обычного. Она пыталась держать себя в руках.

– Кларисса, как ты там?

– Немедленно приезжай домой. Ни с кем не разговаривай. Не звони в полицию. – Монотонностью голоса она давала мне понять, что повторяет чужие слова.

– Я в Суррее. Приеду не раньше чем через два часа.

Я слышал, как она передает мои слова Перри, но не разобрал, что он ей ответил.

– Немедленно приезжай.

– Что там у вас происходит? С тобой все в порядке?

Она повторяла, как автомат:

– Немедленно приезжай. Один. Он будет смотреть в окно.

– Я сделаю все, что он говорит. Не волнуйся, – И добавил: – Я люблю тебя.

Я услышал, как трубка перешла в другие руки.

– Ты все понял? Ведь ты меня не разочаруешь?

– Слушай, Перри, – сказал я. – Я сделаю все, что ты хочешь. Я приеду через два часа. Не буду ни с кем говорить. Только не трогай ее. Прошу тебя, не трогай.

– Все зависит от тебя, Джо, – сказал он, и связь прервалась.

Джонни смотрел на меня.

– Проблемы дома? – сочувственно пробурчал он.

Я открыл окно со своей стороны и несколько раз глубоко вдохнул свежий воздух. Мы проехали паб и углублялись в лес. Свернув на маленькую дорожку, я проехал по ней не меньше мили, пока мы не уперлись в небольшую полянку, на которой стоял развалившийся дом. Повсюду были приметы ремонтных работ – бетономешалка, горка досок и кирпичей, и ни души вокруг. Я заглушил мотор и достал с заднего сиденья обувную коробку.

– Ну что, взглянем на это средство.

Сняв крышку, мы заглянули внутрь. До этого я ни разу не стрелял из пистолета и даже не видел его вблизи, но предмет, частично скрытый обрывками старой белой рубахи, оказался знакомым по фильмам. Только ощущение было непривычным. Он оказался легче, чем я ожидал, суше и теплее под рукой. Я думал, он будет маслянистым, холодным и тяжелым. И он не излучал мистического смертоносного потенциала, когда я поднял его и прицелился сквозь лобовое стекло. Это было очередное инертное устройство, которое разворачивают дома после возвращения из магазина – мобильный телефон, видеомагнитофон, микроволновая печь – и размышляют, насколько трудно будет его оживить. Отсутствие инструкции по эксплуатации на шестидесяти четырех страницах даже казалось преимуществом. Я перевернул пистолет, пытаясь разобраться в его устройстве. Джонни запустил руку в тряпки, вытащил аккуратную коробочку из красного картона и сразу открыл.

– Десятизарядный. – Он забрал у меня пистолет, отодвинул крышечку в основании ствола и вставил магазин. Желтым указательным пальцем ткнул в предохранитель. – Дави до щелчка. – Он покрутил пистолет в руках. – Классная штука.

Стив нес какую-то околесицу. Обычный браунинг, девять миллиметров. Мне нравится пластиковая рукоятка. Лучше, чем из красного дерева.

Мы выбрались из машины, и Джонни вернул мне пистолет.

– Я и не знал, что ты разбираешься в оружии, – сказал я.

Мы миновали разрушенный дом и углублялись в лес.

– Какое-то время я этим занимался, – лениво протянул он. – Тогда бизнес этого требовал. Как-то по делам я оказался в Штатах, был в Теннеси. На Кугар-Ранч. Половина из тамошних ребят наверняка были нацистами. Точно не знаю. Но они всегда следовали двум тактическим правилам. Во-первых, всегда побеждать. Во-вторых, всегда жульничать.

В другое время я, может быть, увлекся бы рассуждениями о перспективах эволюции, заимствованными из теории игр, что любое социальное животное, которое всегда жульничает, обречено на вымирание. Но сейчас мне было нехорошо. Я чувствовал слабость в ногах и позывы кишечника. Ступая по шуршащим прошлогодним листьям, я прикладывал постоянное и осознанное усилие, чтобы удерживать анальный сфинктер в сжатом состоянии. Сейчас мне нельзя было тратить время впустую. Я должен был оказаться в Лондоне как можно быстрее. Но я хотел быть уверенным, что знаю, как обращаться с пистолетом.