Величайшая любовь - Кэтрин Кингсли

– П-послушай, Паскаль, – с раздражением проговорил Сирил, – в-в эту игру так не играют.

– Pourquoi pas (фр. Почему нет)? – спросил мальчик, сбрасывая еще одну карту. – Так играют все моряки. – Он кашлянул. – А то, что ты лорд, Сирил, – это вовсе не означает, что ты можешь устанавливать собственные правила. Ну вот, я опять выиграл.

– Очень х-хорошо. Я научу тебя еще одной игре, но на этот раз мы будем играть по м-моим правилам.

– Нет, я устал от карт. Мы все утро играем. Сейчас я хочу отдохнуть.

– Ты п-плохо себя чувствуешь? – с беспокойством спросил Сирил. Прошла уже неделя, как у Паскаля произошел кризис, но Сирил продолжал ухаживать за мальчиком. – Я приготовлю тебе питательный отвар, если хочешь.

– Спасибо, не надо. Я просто немного устал. Прошедшей ночью мне снились плохие сны.

– Правда? И что же тебе снилось?

Паскаль поморщился.

– Я не хотел бы об этом говорить. Как чувствует себя месье Николас?

– П-по прежнему. Лично я д-думаю, что Джорджия должна п-позволить докторам пустить ему к-кровь. Но вместо этого она постоянно г-говорит с ним – как будто он м-может ее понять. И рассказывает ему г-глупые истории о рыцарях, д-драконах и волшебных с-садах. А он просто лежит и с-смотрит в никуда – как самый настоящий сумасшедший. Он даже есть сам не может. Н-не знаю, сколько он еще п-протянет. Кузена надо отвезти в дом умалишенных, там ему самое место.

– Думаю, ты не любишь месье Николаса. А почему ты его не любишь? Он очень храбрый, и он спас меня и многих других.

– Т-ты не знаешь моего кузена, Паскаль. Пусть он спас тебя, – но это не д-делает его героем.

– Почему же?

– Так просто он ничего не д-делает. Кузен использует л-людей, чтобы получить то, что ему нужно, и п-причиняет им боль. В свое время он с-совершил очень скверный поступок.

– Неужели?.. – пробормотал Паскаль. – А что это за поступок?

– Н-не важно. Ему не с-следовало возвращаться в Рэйвенсволк.

Паскаль засмеялся.

– А я рад, что он вернулся. Да и мадам не считает его плохим. Думаю, она его очень любит. И мадам… Ох, она ужасно боится, что месье не вернется к ней.

Сирил не ответил, а мальчик спросил:

– Ее ты тоже не любишь, да?

Сирил пожал плечами.

– Я вообще стараюсь о ней не думать.

– А мне она очень нравится. Мадам Джорджия всегда так добра ко мне… Я люблю всех вас и тебя тоже – даже когда ты корчишь мне рожи во время игры в карты. Думаю, что и ты любишь меня, потому что все это время ты ухаживал за мной и даже спал на полу у моей постели. Но вот о чем я все время думаю…

– О чем?

– Что со мной будет, когда я совсем поправлюсь? У меня нет ни семьи, ни работы, а шхуна, на которую я мог бы вернуться, затонула.

Сирил улыбнулся и взъерошил мальчику волосы.

– Не п-переживай из-за этого, м-маленькая обезьянка. В море т-ты не вернешься, а работу мы для т-тебя найдем. Теперь мы т-твоя семья. Человека не возвращают из м-мертвых только для того, чтобы после выздоровления вышвырнуть его на улицу. А теперь укладывайся и с-спи.

Паскаль повернулся на бок, устраиваясь поудобнее. Сирил же собрал карты и подоткнул под мальчика одеяло.

– Мерси, Сирил. Ты для меня как брат.

– Я рад. Все, теперь с-спи, Паскаль. Мне надо поработать в с-саду, но потом я еще навещу тебя. – Он вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Шли дни, и вскоре самочувствие Паскаля улучшилось настолько, что ему разрешили вставать. Мальчик быстро пошел на поправку и даже изъявил желание помогать по дому и в саду. Джорджия очень полюбила парнишку, потому что он был открытым и жизнерадостным ребенком, а его присутствие поднимало ей настроение. Она вполне могла бы обойтись без общества Сирила, но они с Паскалем были неразлучны и, казалось, хорошо влияли друг на друга. Паскаль повсюду следовал за своим старшим другом, а Сирил расцветал от столь безоговорочного поклонения.