Дневник моей памяти - Лара Эвери

Все дни теперь как этот: я просыпаюсь и вспоминаю, что мне сегодня предстоит, что надо успеть, что записать, с кем встретиться. Утренняя тишина захлестывает меня медленными волнами, и я не сопротивляюсь. Я лежу в постели, думаю, дышу, что-то болит, а что-то – нет.

Высовываю из-под одеяла одну ногу, потом другую, спускаю их на пол. Приходит мама с ароматом базилика и свежести, за ней – папа с мятным поцелуем, и сейчас я стою у зеркала с таблетками и йогуртом и сама не знаю, отчего так приятно просыпаться по утрам. Не понимаю, как это раньше я стремилась узнать побольше о том, что творится в мире, а сейчас не перестаю удивляться тому, что у меня под самым носом. Поражаюсь, как это мозг может работать медленно, но притом четко и ясно. Миллионы событий происходят одновременно в доме, во дворе, на горе.

Я рассказывала, что под моим окном свили гнездо славки?

Рассказывала, что папа иногда играет у себя в комнате на гитаре, когда думает, что все спят?

Как в одном человеке могут уживаться столько разных личностей? Как можно хотеть столько всего сразу? Почему все вокруг так добры ко мне?

Стюарт завтра возвращается. Я стараюсь не думать об этом, потому что не хочу, чтобы все стало как раньше. Не то чтобы Стюарт что-то сделал не так, с ним все в порядке, просто он больше не вмещался в эту волшебную комбинацию людей, которые приняли меня такой, какая я есть сейчас. Не знаю, захотел бы он играть в фальшивый теннис или строить дома из палочек. Девушкой Стюарта была ты, Сэм-из-будущего, и я, которая старалась быть тобой. Не знаю, как ему понравится обычная Сэмми, которой я была теперь. И только училась быть собой. Ай, ладно.

Я вышла во двор попрощаться с родными и дождаться миссис Линд и издалека заметила Купа, он шел мне навстречу с миской клубники из маминого сада.

– Привет, Саманта!

– Привет, Купер!

Он бросил мне клубничину. Я подставила руки и, ясное дело, не поймала.

– Ох, прости, – смутился Куп, наклонился и поднял с земли ягоду. Вытер о рубашку и съел. – Я спросил у твоих родителей, можно ли тебе устроить небольшое приключение.

«Последнее приключение в моей жизни», – подумала я, хотя, может, на самом деле и не последнее. Но ведь лучше-то мне не становится. Я стала спокойнее, но мне нисколько не лучше. Думаю, Куп тоже это понимает.

– Ты не против?

– Отлично, я за! – Я поманила Купа с клубникой. Он подошел. Мы умяли всю миску, ягодка за ягодкой, иногда я поднимала голову, чтобы взглянуть на Купа, а иногда – нет.

– Давай сходим к ручью, – предложила я наконец и свистом подозвала Щена. Когда он подбежал, мне вдруг захотелось походить босиком по траве, я села на землю и стала снимать туфли. Процесс оказался долгим. Куп, пока ждал меня, бросал Щену палку. Я протянула Купу руку – и в путь.

Ручей недалеко, по ту сторону шоссе, на дне овражка под низко склонившимися деревьями, и его не разглядишь, пока не подойдешь вплотную. Мы сели рядом, опустив ноги в воду с солнечными бликами.

– Обидно, что я стала медленней бегать, – пожаловалась я.

– Может, и не медленней, – предположил Куп. – В детстве мы оба были колобками, а сейчас ты вернулась к нашей прежней скорости.

Я от души расхохоталась, вообразив, как мы неуклюже катимся к ручью, надув щеки, с разлетающимися волосами, с криком: «У-у-у-ух!»

– Когда бежишь под горку, кажется, что бежишь быстрей, чем на самом деле, правда?

– Это всего лишь гравитация! – ответил Куп, и мы оба засмеялись. Смеялся он низким, глубоким смехом, а потом глянул на меня с прежней безмятежной улыбкой и сказал: – Да.

– Что «да»?

– Просто задумался и последнее слово произнес вслух.

– У меня тоже так бывает, – отозвалась я.

– Давай сходим в магазин! – предложил Куп. – Я с самого начала так и хотел.

– А лучше побудем здесь еще, – ответила я. Хотелось растянуть этот день подольше, насладиться каждым его кусочком.

– Сэмми… как… – начал Куп, но тут же сказал: – Да ладно, ничего.

– А что? – встрепенулась я.

– Как ты ко мне относишься? – выговорил он поспешно.

Он снова повернулся к воде, лица не было видно, и невозможно было угадать его мысли.

Я потупилась.

– Ты Куп, и этим все сказано, – начала я – Ты просто… ты просто есть, и все.

– Ты думаешь, я здесь, с тобой, лишь потому что ты больна? Нет, дело не только в болезни. – Он обхватил руками лодыжки, пальцы дрожали. Странное дело, как мышцы выдают состояние души.

– Нет, – ответила я, и он повернулся ко мне. – Просто я считаю тебя хорошим другом.

– Да, понятно, – кивнул Куп.

В волосах у него запутался жучок. Поймать я его не поймала, просто стряхнула. Куп провел рукой по волосам, там, где их коснулись мои пальцы.

– Жучок, – пояснила я. – Улетел.

Я надвинула на нос очки.

– Мне тебя не хватало, – сказал вдруг Куп и пожал плечами – мол, что тут непонятного?

– И мне тебя не хватало, – ответила я, тоже поспешно. Слишком поспешно для столь глубокого чувства, для столь долгой разлуки. Вот бы он теперь заходил каждый день, ну и пусть ему не нравится Стюарт; вот бы и дальше устраивал нам «приключения» – или хотя бы просто забегал поздороваться. Интересно, почему он это сказал? Я собралась с духом и продолжала: – Мы с тобой отдалились на время, а теперь опять сблизились. Так?

– Да. В общем, так. – Куп смотрел на меня, но не в глаза, а окидывал взглядом меня всю. Я вспыхнула.

Мы встали. Солнце уже вовсю грело воду и камни.

И мы сделали круг, как я рассказывала – наш обычный летний маршрут.

Под гору, к ручью, к магазину – поболтать с Шустрым Эдди (он сказал, что рад видеть нас обоих, но заметил, что «Блейзер» Купа уже не в первый раз превышает скорость; на этот раз он прощает – спасибо, Эдди!). Когда мы зашли в магазин, то оба уже взмокли.

В магазине остались две последние бутылки лимонада «вишня-ваниль».

– Вот и славно, – обрадовался Куп, открывая дверцу холодильника. – Не подеремся.

– Пусти меня сюда, поближе, а то сгорю.

Мы встали плечом к плечу возле самых полок, уткнувшись носами в прохладные бутылки.

И назад, к ручью, пить лимонад! Мою бутылку по дороге растрясли – парень нес ее в кармане, – и когда Куп открыл емкость, нас обрызгало с головы до ног. Мы умылись водой из ручья и стали карабкаться вверх по склону горы. Куп посадил меня на плечи. Я прижалась щекой к его спине. Он был весь мокрый – ну и что?