Пленница - Бренда Джойс

— Я что-то не уверен, что тебе следует воспользоваться сонным зельем, — мрачно проворчал Мурад. — У меня нехорошее предчувствие.

— Нет, я хочу отделаться от Джебаля и получить отсрочку, пусть она окажется длиной всего в один день! — Она уже с трудом слышала, что говорит, — ее занимала новая мысль. Да, ее осенила превосходная идея. С загадочной улыбкой она подняла ожерелье повыше.

Даже в тусклом свете свечей оно выглядело ослепительно.

— Мурад!

— О Боже! — простонал он.

— Вот за что мы получим то золото, которое купит пропуск в тюрьму!

Мурад зажмурился. Когда он открыл глаза, в них явно читалась обреченность.

— Если Джебаль узнает, он удавит тебя своими руками!

Но Алекс было наплевать. Ведь теперь она располагала средствами, на которые могла купить возможность повидаться с Блэкуэллом, а может быть, и его свободу!

— Может быть, нам следует отделаться от нее?

— От кого? — промурлыкала Паулина, лежа на краю врытой в землю просторной ванны в укромном уголке сада. Стоял дивный тихий вечер.

— А ты думала от кого? — Зу сидела рядом на каменных ступенях и ела финики. — От нее!

Паулина проследила за взглядом Зу. Обе женщины увидели, как по посыпанной гравием дорожке спешит Алекс. Алый шелк играл всеми цветами радуги в отблесках факелов и бледном сиянии луны.

— Ого, что это на ней? — не скрывая ревнивой зависти, воскликнула Паулина.

— Джебаль выложил целый мешок денег, чтобы купить наряд для сегодняшнего вечера, — злобно прищурилась Зу.

— Ничего не понимаю, — недоумевала пятнадцатилетняя наложница-итальянка. — Что такого особенного в этом вечере?!

Зу живо представила себе, как душит Паулину, — у нее не в первый раз возникало такое желание. Впрочем, она понимала, что ей повезло, что господину угодно было выбрать в наложницы такую непроходимую дуру.

— Сегодня Джебаль с Зохарой будут праздновать первую годовщину их брака. И Джебаль наконец-то собрался затащить американку в постель.

Об этом знал весь дворец, и все развлекались шутками по столь щекотливому поводу. Кое-кто даже заключал пари — конечно, втайне — по поводу того, что случится этой ночью. Поскольку Коран запрещал азартные игры, ставки заключали в основном рабы — от лица господина.

Зу тоже заключила пари со своим любовником. Если она проиграет — в итоге все равно окажется в выигрыше. А если выиграет… Она улыбнулась, облизывая губы и чувствуя, как между ног становится горячо и мокро.

— А-а, — равнодушно протянула Паулина, лениво болтая в воде ладошкой.

— Тебя это не злит?

— С какой стати? — встряхнула итальянка влажными волосами. — Она такая старая. И тощая. Джебалю она скоро опротивеет.

— Паулина, моя милая младшая сестричка! Да ведь Зохара — его жена!

— Да ведь я тоже это знаю! Но он разведется, как только она ему надоест!

— Как ты уверена в себе, — пробормотала Зу, добавив про себя: «И как тупа!» Зохара не так-то проста. И ничего хорошего от нее ждать не приходится. Зу еще узнает, какого черта ее занесло в Триполи, — и в особенности как именно она оказалась в плену у корсаров. Зу не верила, что Зохара — шпионка. Нет, скорее она что-то скрывает. Зу обладала отличной интуицией. И не сомневалась, что узнает много интересного, если сможет покопаться в прошлом соперницы. Интересного и забавного. И это наверняка разъярит Джебаля. Зохара может быть хитрой, но еще никому не удавалось перехитрить Зу — это точно!

— Джебаль слишком добр, чтобы развестись с ней, Паулина, — протянула она. — Он пойдет на это только в крайнем случае.

Паулина прыгнула в воду и тут же вынырнула, подняв фонтан брызг.

— Ну а мне все равно. Он ведь может жениться еще на двух.

Зу с ненавистью смотрела на нее. Где-то в глубине горла зародился и тут же умер дикий звериный вой.

— Постой, дорогая, — слащаво спросила она, — но я что-то не понимаю, какое отношение это может иметь к Зохаре и Джебалю?..

— Но я напомнила тебе об этом только потому, что это дает и мне надежду стать его женой, — улыбнулась Паулина.

Зу едва не лопнула от хохота. Уж если в чем она и была уверена, так это в том, что принц никогда в жизни не женится на этой скудоумной итальянке. Пройдет от силы два-три месяца — и он вышвырнет ее, увлекшись какой-нибудь свежей и юной девчонкой. Так уж заведено у мужчин — и на том стоит мир.

— Как ты думаешь, она спит со своим рабом? — вдруг спросила Паулина.

Зу вздрогнула, посмотрела на дорожку: за Зохарой торопился Мурад. Зу удивленно спросила:

— Что внушило тебе эту мысль? — Хотя подобные вещи сплошь и рядом случались в гареме. Многие дамы делали евнухов своими любовниками. И кое-кому, как, к примеру, Масе, рабу самой Зу, эта роль удавалась на славу.

— Мурад такой красавчик, — томно вздохнула Паулина. — А ты никогда не обращала внимания на его глаза? Они не просто серые — это же настоящее серебро! Какой позор, что его оскопили.

А ведь они очень дружны. Весь дворец знает, что они неразлучны. Зу снова посмотрела на дорожку, однако и Зохара, и Мурад уже ушли. И она улыбнулась.

— Это может оказаться правдой, — прошептала Зу. — Нам нужно разузнать это. И если так оно и есть — вряд ли Джебаль сильно обрадуется.

— Ох, ну конечно, он будет рвать и метать. — Паулина вылезла из ванны. Вода тонкими ручейками стекала по узким плечам, между пышных грудей и по стройным соблазнительным ножкам.

— Есть хочу! — капризно заявила она. Тут же подскочила ее рабыня — молодая, на удивление уродливая немецкая девица. Паулина стояла, не двигаясь, пока расторопная рабыня вытирала ее насухо и надевала на нее халат. — Ты идешь?

— Нет, — откликнулась Зу.

Первая жена Джебаля с неприязнью следила, как Паулина со своей рабыней уходят прочь. И тут заметила, как появился ее собственный раб и поспешил к ней. Не в силах больше ждать, Зу вскочила, возбужденно блестя глазами.

— Маса! Где же ты застрял? — закричала она.

— Прости, моя госпожа, — виновато поклонился Маса. — Старуха долго копалась.

Темное тело его лоснилось от пота. На рабе были надеты лишь простые шаровары да золотой ошейник. Африканец был на редкость рослым и сильным.

Вперед выступила древняя старуха бедуинка. Проницательный взгляд темных глаз, казалось, прожигает Зу насквозь.

Зу стало не по себе. Мало того, что это была старая развалина — она оказалась на удивление толстой, уродливое лицо покрыто множеством отвратительных складок. Хуже того — глубоко посаженные черные глаза казались бездонными колодцами. Но они не были пустыми, а светились тайным знанием. Маса накинул ей на плечи халат. Не в состоянии отвести взгляд от этих пронзительных глаз, Зу машинально стянула пояс, чувствуя, как учащенно забилось сердце.