#Zолушка в постель - Анна Веммер

— Приперся? — усмехается он. — Ну на, корми сам.

Мне вручают поднос с остатками еды, к которой я снова охладеваю. Серж неспешно проходится по комнате, под мрачным взглядом Игоря, зевает, смотрит в окно и направляется к выходу. Я едва удерживаюсь от того, чтобы попроситься вместе с ним. Но понимаю, что это глупо и разговор со старшим-Крестовским все равно придется пережить.

Некоторое время мы молчим. Игорь рассматривает меня, я — лист салата в бургере. Похоже, нам одинаково скучно, потому что он проходит и садится на кровать, туда, где еще минуту назад вольготно располагался Серж. Честно сказать, мне больше нравилось общество его брата. Оно хотя бы не пугает.

— Ну что ты на меня так смотришь? — наконец не выдерживаю я. — Говори уже, чтобы собирала вещи.

— Куда ты намылилась?

— Ну… — Я пожимаю плечами. — Это ведь нарушение контракта. Там же было про прессу и всякое публичное поведение.

— Ну, было, — подтверждает Игорь.

— Значит, я нарушила контракт.

— Значит, нарушила. Хорошо, что ты это хотя бы понимаешь.

Молчу. И он молчит. Понятия не имею, что делать. Собираться идти? Или извиниться? Извиниться, наверное, все-таки нужно. Только заговорить не выходит, не хватало еще разреветься у него на глазах. От обиды за себя, от глупости ситуации и от совершенно не вовремя накатывающих воспоминаний.

— Ты так хочешь, чтобы я тебя выгнал?

— Не знаю, — честно признаюсь. — Я вообще не знаю, чего хочу, я запуталась. Ты меня запутал. Влез в мою жизнь со своим завещанием и все перевернул.

— Я все ждал, когда ты спросишь, почему за Крис нет такого контроля. Не дождался. А надо было спросить, золушка моя, и тогда ты бы узнала, что Кристина вполне способна справляться с такими вот побочными эффектами действующего баблопровода. Как бы ни косячила, она никогда не свяжется с медиа-персоной. Бросаться в отношения с певцом спустя месяц после получения денег — не тот сценарий, с которым ты можешь справиться.

— Нет у меня никаких отношений! — Я жутко краснею. — Мы друзья.

— Были. Захарова предупредили, чтобы он к тебе не лез.

Я вскидываю голову, но Игорь говорит это спокойно и серьезно, и… я понимаю, что выбора у меня просто нет. Даже если мы продолжим тайком встречаться, рано или поздно пресса снова влезет в мою жизнь. Большие деньги требуют ответственного подхода к безопасности. Подростковая любовь к кумиру в этом мире не уживается.

В отличие от желаний Крестовского, видимо. Они здесь как родные.

— Я думал, что через пару месяцев после переезда ты начнешь пробовать героин и разбивать машины, гоняя по ночной трассе. Так что выгонять тебя не за что. Но хоть иногда, Аня, хоть иногда, думай не только о том, что злобный Игорь тебя контролирует, но и о причинах этого контроля.

Я задумчиво киваю, не зная, то ли радоваться тому, что все же не совершила ничего непоправимого, то ли обидеться, что меня посчитали перспективной наркоманкой и вредительницей. Хотя, наверное, сложно предугадывать события в такой ситуации, когда тебе навязали девчонку и ты не знаешь о ней ничего.

Я вдруг вспоминаю, совершенно не к месту, о просьбе девчонок и решаюсь сказать, раз уж Игорь в не слишком дурном настроении.

— Девочки попросили одолжить им немного, у них задерживают заплату. Можно? Один раз. Я их подвела, внезапно съехав.

Игорь внимательно смотрит на меня и… черт, лучше бы орал! Потому что пронзительный взгляд, кажется, выворачивает наизнанку душу. Все он видит, все понимает, и я тоже. Только я цепляюсь за свой мирок, пытаясь доказать, что Крестовский не прав, что его подход слишком циничный, не все люди — волки. Но каждый раз я проваливаюсь и зализываю раны, а он вот так смотрит.

Легко тебе, скотина, в тридцать два. В этом возрасте и я (хочется верить) буду умная и уверенная. Посмотреть бы на Крестовского в его двадцать. Наверняка зрелище до ужаса интересное. Он и сейчас нереально красивый, а в юности вполне мог быть мечтой всей старшей школы. А может, и средней тоже.

И как нас судьба столкнула? Я вот всегда в тенечке отсиживаюсь.

— Дай, — наконец говорит он, а я уж и забыла, о чем речь, так задумалась.

— Но… они…

— Не вернут, — кивает он. — Попросят еще и еще, а потом наплюют тебе в душу. Только я не собираюсь ради вшивой десятки снова с тобой спорить. Набивай шишки сама. Обещала — дай. Если есть мозги, сделаешь выводы. Если нет, дашь снова. И с Захаровым своим снова сбежишь.

— Не сбегу. Его публичность не для меня, я такое не выдержу даже если и захочу.

Он снова окидывает взглядом сначала меня, потом постель, и я отворачиваюсь. Чертовы воспоминания! Почему в такой неподходящий момент? А ведь мы явно думаем об одном и том же. Только, похоже, с разных сторон.

— Ладно, одевайся. — Игорь поднимается. — У тебя час.

— Куда? — Я вскидываю голову.

— Какая разница? — усмехается он. — Тебе понравится. Одевайся.

— Во что? — не сдаюсь.

— В то, что понравится мне.

Он идет к шкафу и по-хозяйски рассматривает содержимое. Я хмурюсь, пытаюсь подобрать слова возмущения, но в итоге просто машу рукой. Пусть делает, что хочет. Для меня, кажется, передоз событий на сутки времени. Сначала возвращение домой, потом Крис, потом утренняя стычка, приход Саши, вся эта вакханалия в соцсетях и вот разговор, окончательно выбивший почву из-под ног.

Интересно, куда Крестовский меня тащит? Вряд ли это будет увеселительная прогулка.

— Вот это. А туфли к нему у тебя есть?

Пока он копается в обувном шкафу, я рассматриваю платье и пытаюсь вспомнить, в какой белой горячке я его купила. Наверняка Стася выбрала в процессе бесконечных примерок. Я и половины из всего не рассмотрела.

Платье темно-зеленого, очень красивого цвета. Длиной сильно выше колена. Оно обтягивает все тело, лишь чуть-чуть расширяясь к самому подолу, который украшен крошечными серыми жечужинками и снабжен небольшим игривым разрезом. Откровенность низа платья компенсирует верх: нет ни декольте, ни украшений, просто короткие рукава и скромный V-образный вырез.

Я беру смартфон и, стараясь не смотреть всплывающие уведомления, перевожу девчонкам деньги. Ровно ту сумму, которую обычно платила за комнату. Затем убираю телефон в ящик тумбочки, мне не хочется ни читать их ответ, ни смотреть, что там с моими соцсетями.

— Пойдут.

Игорь дает мне черные туфли на дикой шпильке. Я даже не уверена, что способна на них ходить, никогда не пробовала. Но вместо того, чтобы возмущаться и снова давать повод меня мучить, я беру все предложенное и иду в ванную, потому что оставлять меня одну Крестовский не собирается. Он по-хозяйски садится в кресло и включает телевизор.

В ванной я надеваю платье, крашусь и собираю волосы в косу. Некоторое время любуюсь на себя в зеркало, все же стильная и дорогая одежда здорово меняет человека. Это будто и не я вовсе, хотя знакомые черты все еще угадываются. А потом, перед самым выходом, надеваю каблуки.