Поцелуй аиста - Тамара Лисицкая

7 апреля

— Подвезти, Женя?

— Ну, не знаю.

— Поехали, а то мне скучно одному.

— Хорошо.

Пока он собирался, пока я собиралась, набрала Дашку.

— Даш?

— Что? Опять квартира?

— Да.

— Слушай, ну, вы злоупотребляете. Ладно. До девяти время у вас.

— Спасибо!

Ехали, и мне было страшно: а вдруг согласился? Вдруг подумал и решил: а отчего ж не переспать с бойкой сотрудницей, если сама зовет? Что говорить? Улыбаться ему, нет? Сразу с ходу как-то обниматься, а может, сначала поискать у Дашки кофе? Или даже покормить его? После рабочего дня человек, голодный — пожарить ему картошки?

Но он сам меня позвал.

После вчерашнего — сам.

Значит, принял какое-то решение.

Чем ближе Дашкин дом, тем ужаснее казалась перспектива провести этот вечер с Иваном Ивановичем. Я бы рада была и всю жизнь с ним прожить, но не этот вечер! Не должен этот вечер случиться, я откажусь, пусть даже и рухнет вся моя недостроенная дорожка к будущему счастью.

«Нет!» — скажу я ему, своему любимому человеку!

Остановились. Иван Иванович заглушил мотор, и сразу унылая муть, неловкость такая, фууух…

— Я пойду?

— Ага, да.

— Ну, до завтра!

— Завтра у нас встреча с телеканалом, помнишь?

— Конечно.

— Аргументы не забудь.

— Аргументы всегда со мной.

Я уж и вышла. И выдохнула.

— Женя?

Не надо, Иван Иванович, зачем вам это? Вы же — приличный человек? Уезжайте!

— Да, Иван Иванович?

— Я… насчет вчерашнего…

— Забудьте, пожалуйста! Это какая-то глупость! Это вырвалось! Я больше так не буду!

— Ну, я же не могу просто игнорировать… такой сигнал…

— Можете! Игнорируйте, пожалуйста!

— Женя, я просто сам знаю, каково это, когда облом… Ты пойми, ты очень красивая девушка, ты умница, но…

— Я пойду, хорошо?

— Вот ты обиделась, а я…

— Я не обиделась, я замерзла.

— Я быстро. Понимаешь, я не хочу тебя потерять, но в упор не понимаю, при каком раскладе риск меньший… Теоретически — ты мне приятна, даже очень, я бы в другой ситуации даже не раздумывал. Но тут… Я же создал какой-то мир, компанию, и там жизнь, свои законы — оно так долго во мне зрело! Я идею этой компании вынашивал год, два…

— До свидания, Иван Иванович.

— Ты точно не обиделась? Женщина в тебе не обиделась?

— Во мне ее так мало, что я не чувствую. До завтра.

— Ну, давай, я посвечу, пока в подъезд не войдешь. Пришлось идти в подъезд.

Потом он уехал, а я выждала минут десять и побежала на остановку. Мне еще домой на другой конец города пилить.

Конечно, было грустно. Но было и весело.

По две кушетки в отсеке, ситцевая шторка. Рядом глубоким электросном спит Милка, похрапывает. Розовый спортивный костюм сняла и аккуратно сложила рядом. А чего? Спать — так спать.

Из-за шторки слышны сонные переговоры других беременных:

— А ребеночек родился с ДЦП.

— Ой, бедные…

— Так он — представляешь? Он их бросил! Сказал, что не может справиться с таким моральным грузом! И ушел! А она одна — ни денег, ничего!

— Вот кобель… И сколько таких? У нас в детском саду на собрании — одни мамки. А в документах посмотришь — так тоже безотцовщина сплошная. И как они растут, эти детки? Они ж не видят ни семьи, ничего!

— Ой, не говори. Это хорошо, что мир не без добрых людей. Помогали ей всем миром. На работе повесили объявление — кто вещи принес, кто коляску, кто что. Скинулись ей. Много раз скидывались. Начальница у нас такая оборотистая, хваткая — она по своим каналам нашла врачей. В общем, не оставили бедную женщину одну, помогли.

— И чего?

— Ну, сейчас им уже лет семь, ходить учатся, малой такой смешной. Ей помогли организовать работу на дому, она шьет как богиня. Малой, кстати, на подхвате, пуговки подает. Я тебе точно говорю — модельером будет. Через тридцать лет уже научатся эту заразу лечить, ну, или какие коляски придумают, чтобы можно было вообще свободно перемещаться… А по пятницам все у нее собираемся, детей берем, они там играют. Ну, а мы немножко выпиваем, конечно. Шампанское, то, се. Я салатик свой фирменный приношу.

— А какой салатик-то?

— Да какой… Много. Тебе какой?

— Мне чтобы полезный.

— Ну, смотри. Надираешь на терке морковку, только сочную, нормальную. Туда чеснок, соль, майонез и гренки. А гренки так делаешь: черный хлеб маленькими кубиками, обжариваешь с солью и чесноком, и чеснока не жалей.