Мое непослушное сердце - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Я лучший в своей области и не собираюсь извиняться.

— Пятая важнейшая вещь в жизни Кевина Такера — это… о, погоди, я не права, это женщины, верно?

— И притом не болтушки, так что ты в их число не входишь.

Молли уже открыла рот, чтобы бросить очередную колкость, когда ее осенило:

— Поняла! Все эти иностранки…

Кевин явно насторожился.

— …тебе нужны такие, с которыми не возникает необходимости общаться по-настоящему. Всякие человеческие отношения могут так или иначе помешать твоей главной страсти.

— Ты сама не знаешь, что несешь! Говорю же, у меня было немало американок.

— Готова поклясться: все они взаимозаменяемы. Красивые, не слишком умные, а если вздумают предъявлять претензии или становятся слишком требовательными, немедленно исчезают из твоей жизни.

— Совсем как в добрые старые времена.

— Я оскорбила тебя — на случай, если не заметил.

— И я ответил тем же — на случай, если не заметила ты.

— Уверена, ты не захочешь оставаться под одной крышей с такой назойливой особой, как я, — улыбнулась Молли.

— Ты так легко от меня не избавишься. И собственно говоря, наша совместная жизнь сулит немало преимуществ.

Его взгляд напомнил ей о потных слившихся телах и скомканных простынях. Молли сжалась, но он сунул руку в карман халата, развеяв волшебство, которое, вероятно, было лишь плодом ее воображения. Кевин вытащил смятый листок бумаги. Молли не сразу узнала злополучный рисунок с Дафной, летящей с утеса.

— Я нашел это в корзинке для мусора, — пояснил Кевин, разглаживая листок. — Слушай, этот парень, он кто?

Барсук?

Молли медленно кивнула, жалея, что не выбросила рисунок туда, где он не смог бы его найти.

— Так почему ты его выбросила?

— Из соображений безопасности.

— Угу…

— Иногда я использую в историях случаи из собственной жизни. Для вдохновения.

Губы Кевина дернулись.

— Я так и понял.

— В действительности же я просто рисую комиксы. Художник из меня никакой.

— Для комикса слишком тщательно проработано, — заметил Кевин.

Молли пожала плечами и протянула руку, но Кевин покачал головой:

— Это мое. И знаешь, мне он нравится. — Он сунул рисунок обратно в карман и шагнул к двери. — Пойду оденусь.

— Вот и прекрасно, потому что ты не долго здесь пробудешь.

— Ничего подобного. Я остаюсь. А сейчас мне нужно в город, — сообщил Кевин и, криво усмехнувшись, добавил:

— Если хочешь, поедем вместе.

Где-то в глубине души Молли уловила предостерегающий внутренний голос.

— Спасибо за приглашение, но мой немецкий оставляет желать лучшего, а от шоколада у меня аллергия.

— Не знай я тебя лучше, подумал бы, что ревнуешь.

— Только помни, Liebhng[25], что будильник поставлен на половину шестого утра.

Она услышала шаги Кевина где-то около часа ночи и со злорадным удовольствием заколотила в его дверь на рассвете. Ночью прошел дождь, а поскольку оба так до конца и не проснулись, то не смогли по достоинству оценить чисто промытое розово-серое небо. Даже говорить не было желания.

Кевин зевал во весь рот, а Молли медленно шла по дорожке, стараясь не попадать в лужи. Только Ру был бодр и весел.

Сегодня она пекла блинчики с ежевикой, а Кевин кромсал фрукты, складывая в голубую керамическую миску, и не переставая ворчал, что человек с таким количеством заработанных очков и забитых мячей не должен пахать на кухне, как последний раб. Жалобы, однако, мигом стихли при появлении Марми.

— Откуда взялась эта кошка?

— Вчера пришла, — уклончиво заметила Молли. — Это Марми.

Ру заскулил и полез под стол. Кевин схватил кухонное полотенце и вытер руки.

— Эй, девочка, — промурлыкал он, встав на колени и гладя животное. Марми потерлась о его ногу.

— Я думала, ты не любишь животных.

— Люблю, конечно! С чего ты взяла?

— Судя по моей собаке…

— Так это собака?! Да ну! Прости, мне казалось, что это трагическая ошибка природы.

Длинные тонкие пальцы запутались в кошачьем меху.

— Слайтерин! — взорвалась Молли, бросив ложку. Какой мужчина может предпочесть изумительному карликовому пуделю кошку?

— Как ты меня назвала?

— Это литературный персонаж. Ты все равно не поймешь.

— Гарри Поттер. И мне не нравятся подобные сравнения.

Молли раздраженно поджала губы. Ей все труднее и труднее становилось убеждать себя, что, кроме красивого лица, других достоинств у Кевина нет.

Первыми к завтраку спустились Пирсоны. Джон Пирсон умял с полдюжины блинчиков и огромную яичницу, не переставая повествовать о неудачных попытках разыскать дрозда.

Чет и Гвен сегодня уезжали, и, заглянув в столовую, Молли заметила, какие зазывные взгляды бросала Гвен в сторону Кевина.

Чуть позже в прихожей послышались рассерженные голоса. Накал ссоры нарастал с такой быстротой, что Молли, убавив газ, поспешила на шум. Неприветливый незнакомец, которого она встретила на площади в день приезда, запальчиво объяснял Кевину:

— Она рыжая. Высокая. Пять футов девять дюймов. И красивая. Кто-то сказал, что видел ее здесь вчера днем.

— Что вам от нее нужно? — допрашивал Кевин.

— Мы условились о встрече.

— Зачем?

— Так она здесь или нет?

— Кажется, я узнаю это рычание, — вмешалась Лили, показавшаяся на верхней площадке лестницы. Неизвестно, как она ухитрилась этого добиться, но даже простая полотняная блузка цвета барвинка и шорты в тон казались роскошным нарядом. Она неспешно спускалась по лестнице, как настоящая королева экрана, но, заметив Кевина, замерла и неловко пробормотала:

— Доброе утро.

Кевин коротко кивнул и исчез в столовой. Лили мгновенно взяла себя в руки. Незнакомец, спросивший о ней, подступил ближе. Интересно, откуда Лили его знает?

— Уже половина девятого, — проворчал он. — Мы должны были встретиться в семь.

— Я честно пыталась поднять голову с подушки, но все же решила выспаться.

Глаза его грозно полыхнули, совсем как у рассерженного льва.

— Поторопитесь. Я теряю освещение.

— Уверена, что, если хорошенько его поищете, все образуется. А пока я собираюсь позавтракать.

Мужчина насупился. Лили с застывшим лицом обернулась к Молли.