Чуть-чуть не считается! - Юлия Климова

– А тебя не напрягает, что ты замужем? – в свою очередь, спросил Вадим, протягивая руку к ассорти сухофруктов.

Полина отклонилась назад, провела тонким пальцем по краю блюдца и произнесла именно то, что и должна была сказать…

* * *

Руки Макса дрожали, и он чуть не уронил мобильник на асфальт. Паника на корабле! Паника!

– Андрюха, ты где? Какая, на фиг, работа, хватит считать бутылки! Я ее застукал… только что… сидят тепленькие, кофе попивают! А я же тебе говорил, предупреждал… змея и жучка твоя Полина. Почему жучка? Не те вопросы ты задаешь, Андрюха! 8 Марта накрылось медным тазом! Слышишь, плач летит над землей? Это страна рыдает над безвременно погибшим «Гангстером»! – Макс тяжело задышал, запыхтел и выдал следующую порцию информации: – Она хохочет – прямо заливается, а он плечистый такой, но я, конечно, покруче буду… да, челка на лоб и отутюженный, гладенький… и нос греческий. Свидание у них… он лапы свои тянет, а она глазки строит – противно смотреть! Ты его знаешь?

Андрей его знал.

* * *

Ключи звякнули, брелок – туфелька, усыпанная переливающимися бледно-розовыми камушками, качнулся маятником… Полина открыла дверь, зашла в квартиру и небрежно положила сумку на узкую зеркальную тумбочку. Скинув полусапожки, повесив плащ на вешалку, она направилась в ванную, но подозрительная тишина, когда чувствуешь, что рядом кто-то есть, но ничем не выдает своего присутствия, заставила остановиться.

Полина заглянула в кухню и увидела Андрея, удобно устроившегося с ноутбуком на диванном уголке.

– Так рано? – Она приподняла брови. На часах – четыре.

– Да, – коротко ответил он.

Постояв немного, не получив больше никакого внимания, Полина пожала плечами и отправилась мыть руки. Занят Андрей или у него неприятности?..

Когда она вернулась, он уже пребывал в обычном расположении духа. Энергично выкладывал из холодильника продукты и болтал с кем-то по телефону. Пообедать так и не удалось, и Полина, пребывая на последней стадии голода, с интересом посмотрела на овощи, яйца и ветчину. Что у них на ужин? Похоже, Андрей приготовит ее любимую яичницу с баклажаном и сладким перцем. Отлично.

– А сколько обещают? Соглашайся, неплохой вариант… а это тебе зачем?.. нет, не трать время…

Пусть разговаривают. Полина улыбнулась ему и пошла в комнату переодеваться. Еще она собиралась позвонить Кате, поболтать…

Когда же она вновь появилась в кухне, то застала следующую картину. Ее муж сидел за столом и с удовольствием наворачивал бутерброд с ветчиной и золотистую, ароматную, посыпанную укропчиком яичницу. Перед ним стоял высокий стакан с пивом. А вот на ее месте ничего не было…

– А где мой ужин? – поинтересовалась Полина.

– Приготовь, – ответил Андрей. Подцепил на вилку румяный кружок баклажана и отправил его в рот.

– И что это значит? – усаживаясь боком к столу, спросила Полина.

– А это значит, что я ничего не имею против твоих принципов. Ты же сама говорила, что равенство в браке – это когда ты готовишь себе, а я – себе.

– Говорила, – спокойно согласилась она, закидывая ногу на ногу. И, тут же вспылив, добавила: – Я есть хочу!

– На сковородке, – просто ответил он и кивнул в сторону плиты.

Полина почувствовала себя идиоткой.

На сковородке действительно оказалась ее порция яичницы, но аппетит резко пропал. Интуиция шептала: Андрей провоцирует на ссору. Но с чего столь резкая перемена?..

Чувство вины отточенным коготком царапнуло сердце и выдало простенькое «кхм» – я здесь, вызывала? Нет, она не вызывала! Но она хочет сию же секунду знать… в чем дело?!

Шмякнув сковородой о конфорку, как и положено каждой разгневанной жене, Полина задала вопрос, требующий немедленного ответа:

– Ну, и?..

Андрею было плохо. Звонок Макса резанул по живому, столкнул лоб в лоб с правдой. И самое ужасное, Стрельцов прекрасно понимал – ему Полине предъявить нечего. Она встречалась с этим парнем… Вадим, кажется… и им было хорошо… весело. Можно себя, конечно, утешить тем, что парень ее знакомый – без всяких там… Но, во-первых, утешение получается слабым… почему-то. Во-вторых, плевать на договоры и партнерские отношения!

Андрей пытался сделать вид, будто ничего не случилось, отвлекался, думал, пройдет… Но не прошло.

Он встал, поставил тарелку в раковину и резко спросил:

– Ты где была?

– Когда?

– Пару часов назад.

Подсознательно Полина ждала этого вопроса и даже оказалась к нему готова. К чему изображать недоумение? Теперь понятно, что именно задело Андрея… речь о Вадиме. Но откуда он узнал?

– Обедала в ресторане, – ответила она, не вдаваясь на всякий случай в подробности.

– Не одна, так?

– Не одна, – теперь сомневаться не приходилось. – И что? Может, ты ревнуешь? – Она улыбнулась, сделала шаг к нему. Да, он ревнует, точно… как долго она ждала вот такого взгляда, такой реакции… «Ты собирался меня соблазнить, ты хвастал Максу на свадьбе, что я никуда не денусь, стоит только подарить пару букетов и поманить пальцем… Ты отнесся ко мне, как к одной из своих подружек, но я другая… Нравится или не нравится?»

Кажется, она достигла цели, и это оказалось не трудно.

– Нет, не ревную, – легко, с улыбкой ответил Андрей, – не хочу, чтобы кто-нибудь отвлекал тебя от нашего спора. Не в моих интересах терпеть соперника.

– Боишься проиграть ему и мне? – чувствуя, как исчезает вкус победы, игриво спросила Полина. Он все равно ревнует, она же видит! Напрягся, прищурился, и нет в глазах привычного веселья, несмотря на беспечный тон…

– Не собираюсь делить тебя с кем бы то ни было, – теперь холодно ответил он, не узнавая собственного голоса.

– А ты ни с кем и не можешь меня делить – я не твоя.

– Моя.

– И никогда твоей не буду.

Накал страстей достиг пика, воздух в кухне стал тяжелым и горячим. В душе Андрея поднималась буря, которую он тщетно пытался остановить после разговора с Максом. Представить Полину в объятиях другого невозможно, даже ее смех, подаренный не ему, ранит. Между ними уже было так много…

В душе Полины тоже поднималась буря, которую она могла объяснить – у нее имелось с десяток или больше поводов, но уверенность отчего-то отсутствовала. Растерянность и сожаление сбивали с толку. Она будто изменяла… и от этого становилось совершенно невыносимо. Но кому изменяла? Андрею? Нет. Себе…

– Я никогда не буду твоей, – повторила она и вздернула подбородок. – Ты – мой фиктивный муж, который так боится потерять клуб, что готов на все, лишь бы затащить меня в постель.

– Этот спор предложила ты.

– А не надо было его принимать!