В погоне за блаженством - Бобби Смит

Уэс минуту колебался, затем отшвырнул в сторону ружье. Маршалл вытолкнул Фрэнка и выполз сам.

— Входи! — скомандовал он.

— Нет.

— Вползай, говорю, не то я убью его. Ну, быстро! — Он еще крепче вдавил цепь, Фрэнк замотал руками, хватая воздух.

Уэс нехотя подчинился.

— Это не значит, что ты на свободе, Уэстлейк, — пригрозил он. — Там еще трое.

— Заткнись и ползи.

Когда Уэс оказался внутри, Маршалл быстро освободил Фрэнка, который был уже на грани смерти, и втолкнул его обратно. Завалив отверстие, он схватил ружье Уэса и медленно пополз по тоннелю к главному входу пещеры. Спрятавшись за валуном, он высматривал троих бандитов. На глаза попались только двое. Он с опаской посмотрел вокруг, третьего не было видно. Маршалл проверил, заряжено ли ружье, и осторожно двинулся из укрытия. Выбрал позицию поудобнее и открыл огонь. Первая же пуля сразила одного наповал. Второй исчез из поля зрения и взывал о помощи. Маршалл мог слышать, как они переговариваются, готовясь к нападению.

— Он уже использовал три выстрела… Фрэнк был без оружия, у него только ружье Уэса… Пусть стреляет!

Улучив момент, Маршалл двинулся вперед, стал подбираться к их арсеналу. Быстрее, быстрее, пока они не разгадали его планы! Он подбежал к ружьям и, схватив одно, ринулся в укрытие. Едва успел спрятаться за грудой камней, как пули просвистели прямо над головой. Он ни на шаг не приблизился к выходу, но теперь у него было еще одно ружье, что увеличивало шансы.

Внезапно появился бандит. Он открыл огонь, пытаясь перебежать к другому краю пещеры, но Маршалл уложил его с первого выстрела. Еще один готов! Окрыленный успехом, Маршалл устремился вперед, подальше от этого стойбища, где пахнет кровью и смертью. Даже беспорядочная стрельба его не пугала — он приближался к выходу. Он уже мог ощущать свежий воздух, хмельной и будоражащий. Увидев наконец долгожданный свет, он на минуту остановился и осмотрелся: где тот бандит, что стрелял в него? Вскинув ружье, он подбежал к выходу и выстрелил в предполагаемом направлении. Прижался к стене, посмотрел через плечо и стремглав бросился на свет Божий. В этот момент он почувствовал на себе два ствола.

— Положи ружье, Уэстлейк, будь умницей, — услышал он насмешливый голос сзади.

Позже он не мог вспомнить точно, как все произошло. Кто-то ударил его из-за спины, а дальше — провал. Когда он пришел в сознание, его окружали та же темнота, то же одиночество. Маршалл был в смятении, мозг отказывался соображать. Он смутно помнил, как его затащили сюда. Отчетливыми были только злорадные лица Уэса и Фрэнка, они потешались над его неудачей. Затем снова мрак. Он закрыл глаза из-за пульсирующей боли в голове.

Он держит ее в объятиях, она, прижимаясь, произносит его имя, она страстно желает его, так же как он ее. От нежного тела исходит особое тепло. Она извивается, двигается под ним, самозабвенно отдается ему. Маршалл застонал и выбросил эти мысли из головы. Он все больше терял связь с реальным миром. Сначала пытался изгнать воспоминания, связанные с Рени, чтобы не сойти с ума. Ведь они в конечном итоге приводили его к последней картине, которая помимо его воли возникала перед ним снова и снова. Он видел ее смерть, унижение, которое ей пришлось испытать. Разыгравшееся воображение рисовало все в таких красках, что волосы вставали дыбом.

Время неумолимо отсчитывало часы, дни, недели, и Маршалл почти свыкся с окружающей его пустотой. У него было ощущение, будто он вовсе не существует, и то, что Уэс и Фрэнк непрестанно унижали его, уже не имело никакого значения. Со всей очевидностью он понимал безвыходность своего положения. Его грызло чувство вины за судьбу Рени и осознание невозможности что-либо изменить. В его мыслях не было никакой логики, в мозгу всплывали не только ужасные картины ее смерти, но и сладостно-горькие воспоминания, порою так отчетливо, что казалось, он проживает все это заново.

Филипп Де Гранд смотрел на Джулиану влюбленными глазами, когда она лежала под ним умиротворенная после любовных утех.

— Дорогая, — проронил он между поцелуями, — ты уже решила, когда мы поженимся?

— Как тебе кажется, Рождество подойдет?

— Если ты этого хочешь…

— К тому времени все неприятности, связанные с Уэстлейком, улягутся, и мы весело отпразднуем это событие. Согласен?

— Ты как всегда поступаешь мудро. Больше пока ничего не слышно.

— Знаю, это так печально. Бедняжка Рени. Ужасно, должно быть, потерять мужа всего через неделю после первой брачной ночи. — Тон ее был холоден и расчетлив. — А как Магвир собирается поступить с Маршаллом?

— Нет необходимости обсуждать это сейчас, Джулиана! — с отвращением произнес Филипп.

— Но, Филипп, я просто хочу знать, умер Марш или нет. Магвир сказал тебе, что он собирается с ним сделать? — спросила она снова.

— Я действительно не знаю. Он не говорил мне, а я, естественно, не спрашивал.

— Филипп, я хочу знать.

— Никто, кроме самого Магвира, не знает, а с тех пор как Маршалл исчез, о нем нет никаких известий.

Джулиана была явно огорчена этим.

— Не важно. Если б Марша собирались отпустить, они бы давно уже сделали это. Интересно, а что его семья думает по этому поводу? — Она пододвинулась ближе к Филиппу и притворно улыбнулась. — Полагаю, пора навестить их. Прошло уже достаточно времени.

Филипп застонал и обнял ее.

— Пожалуйста, постарайся не выдать себя.

— Не такая уж я дура! Нет, это будет дружеский визит. Миссис Уэстлейк относится ко мне с симпатией. Уверена, она будет рада.

— Не надо говорить о них сейчас, дорогая, — взмолился Филипп, гладя ее золотистые волосы. — Меня не интересуют намерения Уэстлейков и уж тем более не считаю нужным обсуждать это именно сейчас.

Филипп жадно обнял ее, а она, безучастная к нему, мысленно вела разговор, который предстоял ей завтра в доме Уэстлейков. А улыбка, которую он принял за отклик на его ласки, свидетельствовала лишь о том, что Джулиана со злорадством обдумывала речь, обращенную к покинутой молодой жене.

В доме Элиз жизнь постепенно входила в свою колею. Со дня исчезновения Маршалла прошло уже полтора месяца. Как Джим ни сопротивлялся, все-таки Джордж отправил его на «Элизабет Энн». Продолжать поиски было бессмысленно — все возможное они сделали. Теперь им оставалось только ждать, когда Магвир объявится сам.

Мучительно больно было это осознавать, и безвыходность положения тяжелым камнем лежала на сердце Джорджа. Он поехал в контору Маршалла, чтобы заняться неотложными делами, тем не менее время тянулось бесконечно долго. По настоянию Марты он наконец вернулся в Сидархилл — помочь по дому, и все были рады его возвращению. Дорри по совету матери продолжала принимать участие в балах и вечеринках.

Приближалось лето. Элиз возила Рени по магазинам, надо было обновить ее гардероб, но постоянная апатия племянницы не давала ей покоя. Большую часть времени Рени проводила в своей комнате. Она совсем утратила аппетит и с каждым днем все больше худела. Теперь ее спутником было молчание, она говорила только тогда, когда нужно было ответить на вопрос. Она замкнулась в себе, и никто не мог достучаться до ее души. Казалось, она навсегда потеряна для близких.