Связанные страстью - Элейн Барбьери

— Ты не ответила на мой вопрос, Дженни.

Дженни и не могла сразу ответить ему. У нее накопилось слишком много других вопросов. Почему в Такере было все то, что ей так хотелось видеть в Мэтте? Или нежность и страстное желание близости с ней, отсутствовавшие у Мэтта, но проступавшие в его взгляде, были лишь плодом ее воображения?

— Дженни!

— Я хотела поговорить с Мэттом.

Такер отступил на шаг.

— Его здесь нет. Он сказал, что ему нужно кое-что сделать, и ускакал. Не знаю, где он сейчас.

— Прежде всего я хотела ему рассказать о состоявшемся у нас с отцом разговоре.

— Стало быть, он знает о том, что произошло? Я почему-то не сомневался, что именно так все и будет.

— А потом я хотела разыскать тебя.

— Тебе захотелось меня увидеть? Почему?

Дженни опустила глаза.

— Я хотела извиниться перед тобой, поскольку оставила тебя в состоянии неопределенности. Кое-что между нами так и осталось непроясненным.

— Я так не считаю. Мэтт, прежде чем уехать, сказал мне, что ваша помолвка не расторгнута.

— Сейчас это лишь своего рода временная декорация.

Пораженный услышанным, Такер прошептал:

— Мне очень жаль.

— А мне — нет. — Понимая, что удивила его, Дженни добавила: — Ты недооцениваешь себя, Такер. Хотя я не в восторге от твоих деяний и отнюдь не горжусь тем, что отдалась тебе, ты тем не менее сделал благое дело. Доказал нам с Мэттом, что мы с ним не пара.

— Не говори так, Дженни.

— Но это правда. Теперь я точно это знаю. И Мэтт тоже.

— Дженни, я приехал сюда вовсе не для того, чтобы усложнять тебе жизнь.

— А зачем ты сюда приехал, Такер?

— Я приехал… — Тут Такер вздохнул. — Полагаю, я приехал сюда, потому что завидовал Мэтту, Мне казалось, что он незаслуженно получил множество привилегий, от которых я бы тоже не отказался, — к примеру, ничем не замутненное детство, лишенное горестных воспоминаний, и будущность, дарованную ему любящим отцом. Но все сложилось совсем не так, как я рассчитывал.

— Что ты имеешь в виду?

— Все пошло наперекосяк с первой минуты, как я его увидел. Я знал, что он мой близнец, но одно дело — знать, и совсем другое — видеть перед собой свою точную копию. Скажу честно, это поразило меня до глубины души. Это не говоря уже о том, что чувства, испытанные мной, отличались от тех, какие я ожидал. Я не чувствовал радости, которую надеялся испытать, сделав Мэтта несчастным. Поэтому предпринял следующий шаг. По городу распространялись слухи о его связи с девушкой из салуна, и я решил выяснить, правда ли это. Полагал, что соблазнить ее не составит большого труда.

— Да, в этом смысле она оказалась куда более твердым орешком, чем я.

— У тебя искаженное представление о ситуации, Дженни.

— Искаженное? Хочешь сказать, не ожидал, что у тебя со мной все так легко сладится, да?

Такер вдруг понизил голос и едва ли не шепотом произнес:

— Все вокруг словно лишилось смысла и перестало существовать, когда я впервые встретил тебя.

— Не думала, что окажусь такой простушкой или озабоченной? — продолжала наседать на него Дженни.

— Как уже было сказано, я не думал, что ты будешь такой — честной, откровенной, без намека на кокетство. Тебе даже в голову не приходило, что человек может быть не столь правдивым и доброжелательным, как ты. И уж конечно, я никак не ожидал, что ты будешь верить каждому моему слову. Прежде ни одна женщина на свете не смотрела на меня с такой беззаветной верой во взгляде, а я видел все это — и сходил с ума от злости, поскольку знал, что этот взгляд предназначается не мне, а Мэтту. Я все больше и больше ревновал тебя к Мэтту, но продолжал этот маскарад, поскольку ты глубоко затронула мои чувства — но по-другому, не так как прочие женщины. Скажу прямо, я пытался сопротивляться твоему воздействию, хотел даже сказать тебе правду о себе, но не решился, а когда все-таки собрался с силами, то было слишком поздно.

Дженни упорно хранила молчание, и Такер продолжил:

— Я предал твою веру, Дженни, твое доверие — и никогда не прощу себе этого.

— Даже если я прощу тебя?

— Твоего прощения — если ты предлагаешь именно это — мне недостаточно.

— Чего же ты хочешь?

— Я сделал нечто такое, что слишком даже по моим стандартам. Поэтому сначала я должен простить себя сам.

— И что же ты должен сделать Такер, чтобы заслужить собственное прощение?

— Полагаю, для начала мне нужно разобраться со своим прошлым, очиститься от него. Чтобы из подозрительного типа, каким я, в сущности, являюсь, превратиться в честного человека. Ведь я вор, Дженни. Вор и грабитель. За мной охотится полиция штата.

— Предлагаю тебе прощение, в котором ты себе отказываешь, вне зависимости от твоих мыслей по этому поводу. Я и раньше говорила, что прощаю, хотя и злилась на тебя. Ну так вот: теперь я прощаю тебя по-настоящему, без всяких оговорок.

— Ты, случайно, не забыла, что не с Мэттом разговариваешь?

— Не забыла.

— Я не такой, как он.

— Я и это знаю.

Такер не на шутку разволновался.

— Знаешь что, Дженни? Может, тебе лучше уехать отсюда? — прошептал он. — Хотя я исполнен самых лучших намерений, боюсь, что не выдержу.

— Послушай, Такер…

— Уезжай, Дженни. Ну пожалуйста!

— Такер…

— Уезжай!

Дженни улыбнулась:

— Благодарю, что был честен со мной.

Такер никак на эти слова не отреагировал.

Не имея сил даже на то, чтобы сказать пару слов на прощание, Дженни повернулась, вышла из домика и через несколько минут уже гнала свою лошадь по тропинке в обратный путь. Она не оглядывалась и стоявшего в дверном проеме Такера, смотревшего ей вслед, не видела. А также не могла видеть отразившегося у него на лице страстного желания и не слышала, как он пробормотал себе под нос:

— Так и надо. Уезжай отсюда, Дженни, и побыстрей. Я знаю, что недостаточно хорош для тебя. Но постараюсь стать лучше.

Дженни ехала домой, совершенно уверенная в одном: Такер ее не хочет.

Саманта замедлила шаг у двери гостиничного номера Шона. Вообще-то ей уже следовало находиться на своем рабочем месте в «Трейлз-Энде», поскольку маскарад требовалось продолжать, но ей было необходимо переговорить с Шоном.

Наклеив улыбку на старательно накрашенное лицо, Саманта постучала в дверь. Хмурая физиономия, являвшаяся стереотипной реакцией Шона на вызывающее «салунное» платье и яркий макияж Саманты, неожиданно осветилась удивленной улыбкой, сопровождавшейся соответствующей репликой: