От него не сбежать - Мария Высоцкая

Он прилетел вчера ночью. Решил сменить обстановку, пока готовится к бою. Соколов – генеральский сын. Наше знакомство случилось еще в годы моей учебы в академии. Ден проучился там пару месяцев по настоянию отца, но довольно быстро свалил обратно в спорт. Генерал был в бешенстве, но образумить твердолобого сына так и не смог.

За последние шесть лет Соколов ворвался в профессиональный спорт и успел покорить высший легион. Через месяц у него бой за титул чемпиона мира. Внешне он даже собран, внутри раздавлен. Его сводная сестренка вытряхнула из него все кишки. Здесь он прячется от нее, да и от себя самого тоже. Наверное, это стремно, вляпаться в такое накануне события, к которому ты шел полжизни…

После окончания академии мы довольно часто общались.

 Нас смело можно назвать друзьями. Ден догадывается о том, кто я на самом деле, но ни разу не озвучивал это вслух. Не идиот.

К тому же у меня на него тоже есть планы. Когда его подготовка закончится, он будет тем, кто поможет мне увезти Лу в Москву. Ей небезопасно здесь находиться, особенно после случившегося.

– Ты еще хуже, чем я думала, – Лу закатывает глаза с явной насмешкой.

Ден это понимает, поэтому не реагирует.

– Ладно, мальчики, хорошего вечера, – поднимается из-за стола, – я спать.

Она уходит, выпрямив спину. За ней не следую.

– С характером, – Соколов протягивает мне бокал.

– Не поспоришь. Харе бухать, – отодвигаю от себя виски и все же поднимаюсь на второй этаж. Дверь в комнату Луизы не закрыта на ключ. Толкаю вперед и переступаю порог.

Хабибуллина уже успела переодеться.

Смотрю на нее сейчас и понимаю, что адски соскучился. Эти два дня снова перевернули все с ног на голову. Она опять здесь. По инерции касаюсь ладонью своей груди в области сердца. И не вытравишь ее ничем. Да и стоит ли?

Если все пройдет по плану, я смогу жить своей жизнью. Нормальной, настоящей.

– Нужно поговорить, – прохожу вглубь комнаты и опускаюсь на кровать. Упираюсь макушкой в спинку, закинув ногу на ногу.

– Давай, – Лу присаживается на самый краешек.

– Обид не будет?

– А есть повод?

– Я опоздал.

– Ты про ужин? Мелочь, – морщит лоб. – Сорвавшийся ужин не самое худшее, что было в моей жизни.

– Согласен. В мире не так много вещей хуже насилия.

Луиза замирает. Превращается в ледяную глыбу. Ее плечи тянутся к полу. Лицо становится маской – каменной, неподвижной. Без каких-либо эмоций.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Откуда…

– Неважно. Ты просто должна знать, что я знаю.

– Зачем? – качает головой, сглатывает и накрывает рот ладонью. Отмирает.

– Ты хотела честности. Я честен.

– Ты бестактен.

– Я всегда таким был.

– Точно, – кусает губы, – всегда…

Моя цель – не сделать ей больно. Моя цель – провокация, которая выведет ее на разговор и сорвет маску. Она должна рассказать. Поделиться. Должна понять, что больше не одна и это не только ее кошмар. Должна чувствовать, что больше не одинока, перестать бояться. Понять, что теперь ей ничего не угрожает. Она под защитой.

– Я не хочу об этом говорить, не буду, – из последних сил сдерживает слезы.

– Будешь.

– Зачем? Зачем тебе это? Не нужно меня спасать! Слышишь?

– Ты хотела выпрыгнуть из окна.

– Рома! – всхлипывает. – Как он мог!?

– Он поступил правильно. Я его вынудил. С угрозами.

Идиотская шутка не сглаживает ситуации. Это ничем не сгладить. Только сорвать пластырь. Обнажить душу и выдохнуть.

– Все, что с тобой произошло, ужасно…

– Не говори со мной так, я не жертва. Я пережила это. Сама. Пережила, – кричит, закрывая лицо ладонями.

– Я знаю, – перемещаюсь к ней. Прижимаю к себе, касаясь губами ее макушки. – Ты сильная.

– Нет, – качает головой, – нет. Ты меня не знаешь.

– Расскажи, дай мне себя узнать.