Катерина. Из ада в рай, из рая в ад - Ульяна Соболева

Царица засмеялась, нежно посмотрела на своего фаворита, затем подошла к секретеру и достала лист бумаги. Она обмакнула перо в чернила и быстро что- то написала, затем поднесла бумагу к глазам, внимательно прочла, дописала еще что-то. Поставила печать и подула на лист. Затем протянула бумагу Сергею.

— Вот ваше помилованье, оно откроет вам двери темницы.

Сергей поблагодарил государыню еще раз, пожал руки братьям Орловым и опрометью бросился в конюшню седлать своего Ветра.

— Хороша девчонка! — сказала Екатерина усаживаясь на диван — ловко она окрутила и того и другого, а каким ягненком казалась. Что там с ее мужем? Ни в чем новом не признался?

— Ну он вряд ли в чем то еще признается, все что могли мы вытащили из него раскаленными клещами — Сказал Алексей и подмигнул брату

— Фи, Алешка, избавь меня от этих гнусных подробностей. А Мирович?

— Не раскаялся, упрям как осел. Вину свою признавать не хочет.

Царица нахмурилась

— Батюшку ему исповедаться посылали, пусть добьется раскаянья.

— Все бесполезно. Посылали уже, твердит что исполнял свой долг, фанатик несчастный.

Екатерина сложила руки на груди.

— Пиши приказ о казни, Алексей. Мировича и Потоцких казнить отсечением головы. Без особой жестокости. Казнь назначить утром тринадцатого декабря. Решение изменению не подлежит.

Сергей подстегивал Вороного жеребца все сильнее мчась во весь опор. Бумага о помиловании лежала у него возле сердца и грела душу. Он представлял себе ее счастливое лицо, в тот момент как скажет ей, что она свободна. Вот уже показались зубья Петропавловской крепости, а за нами и гауптвахта. Сергей предъявил бумаги стражникам, отдал своего коня и бросился во внутрь. Там он предъявил письмо государыни коменданту.

— у меня приказ о помиловании княгини Потоцкой, проведите меня к ней немедленно.

Комендант бегло пробежал глазами по бумаге удивленно хмыкнул и приказал двум солдатам сопроводить графа.

Расстояние от кабинета начальника тюрьмы, до казематов показалось Сергею вечностью, но когда они подошли к темнице, там никого не оказалось.

— Странно — сказал один из солдат — куда этот новенький подевался? Ведь ему приказано стеречь по дверью.

Другой пожал плечами, достал из — за пояса ключи, нашел нужный и отворил дверь. Сергей в нетерпении их растолкал и бросился к койке, где под старым покрывалом виднелся силуэт человека.

— Сударыня, Екатерина Павловна! — я приехал за вами.

Человек под одеяло не пошевелился и ничего не ответил

— Вы слышите меня? — Юноша в нетерпении сдернул покрывало и тут же в ужасе отшатнулся. В постели лежал мужчина, белый как мел и его трясло словно в лихорадке. На его лице отразился животный страх. В этот момент Соколову стало ясно, почему у дверей отсутствовал конвоир. Сергей схватил человека за шиворот и выдернул с койки

— Где она? — прорычал граф и тряхнул несчастного — где она, черт тебя подери? Кто ты? Отвечай! Не то я дух из тебя вытрясу!

— Сбежала — прохрипел мужчина и зашелся в приступе кашля.

— Кто ей помог? Говори, презренный!

— Я не знаю, не знаю — человек задыхался — мужчина, богатый, знатный, он заплатил денег, много золота моей семье. Она ушла в моем плаще, а я остался.

Сергею стало не по себе. Что еще за мужчина? Она его знала раньше? Кому она доверилась?

— Как он выглядел?! — Сергей снова тряхнул несчастного

— Невысокий, коренастый. О боже, сударь, неужели вы думаете, он мне представился?

Бешеная злоба ослепила Соколова, он выхватил пистолет и приставил к виску несчастного.

— Умоляю, вас — не надо. Я смертельно болен, мне недолго осталось!

Словно в подтверждение своих слов он снова зашелся в приступе кашля, и в уголке его дрожащего рта появилась тоненькая струйка крови.

Сергей разжал пальцы, и мужчина упал на пол у его ног, лейтенант тяжело осел на койку и закрыл лицо руками

— Пошли вон! Все! Уведите его!

Его слепил гнев от бессилия, гнев на самого себя. Какой же он идиот. Поверил в сказку, уже в который раз упал в ту же яму. Мчался как дурак на крыльях любви, а она взяла и сбежала с любовником. Наверняка эта связь длилась уже давно — «Авантюристка, грязная потаскуха». Так больно ему еще никогда не было. Он закрыл глаза, стиснул зубы.

— Черт…Ааааа…Черт!

Его кулак силой врезался в стену один раз, другой, третий, пока костяшки пальцев не начали кровоточить