Два часа весны - Маша Брежнева

Стефан

- Ты неправильно делаешь! – выдаёт Диана таким тоном, словно из нас двоих она, а не я без пяти минут кандидат наук.

Хотя не припомню, чтобы существовали кандидаты наук по приготовлению салата «Цезарь».

- Что не так?

- Листья рвут руками! Не надо их резать!

- Диан, мне не семь, а двадцать семь. Я разберусь сам, не думаешь?

- Я не думаю, я вижу, что не разберёшься!

Ее не смущает то, что она командует на моей кухне. Командует и чувствует себя «в своей тарелке», как тут любят говорить. В реалиях кухни это смешно.

- Хорошо, я попробую.

Пока разбираюсь с салатом, думаю о том, что она рассказала мне сегодня.

Ее друг влюблён в неё.

Не могу сказать, что я слишком спокойно это воспринял, хотя я знаю – раз она говорит об этом, значит, скрывать там нечего. Я чувствую, что она не врала. Абрамова умеет влюблять в себя, мне ли не знать?

Но и любить она умеет. По-своему. Ей сложно, я понимаю, ведь она привыкла думать о себе. В первую очередь о себе, а потом о других.

Я вижу, как она меняется постепенно. Учится доверять мне, учится идти на компромисс. Понимает, что отношения – это история двоих, и оба должны вкладываться.

Я только боюсь за будущее, которое может разрушить то, что сейчас приходится строить по кирпичику в день.

Я не готов ее терять, но я не знаю, что дальше. Хватит ли у неё сил спокойно ждать, пока я разберусь со своими проблемами? Сможет ли она принять то, что я выберу для себя в итоге? Времени ужасающе мало. Сейчас середина апреля, лето настанет так быстро, что мы и заметить не успеем.

Но я просто так не сдамся. Рискнул связаться с ней однажды – рискну ещё, если потребуется. Просто так уже не отпущу.

- Стеф, в каких ты облаках витаешь? – вытаскивает меня из размышлений ее голос.

- В польских, Абрамова.

- Собрался домой?

- Не сейчас.

- Ты уедешь обратно в Польшу? – спрашивает спокойно, но волнение не спрятать от меня.

- Ты не хочешь, чтобы я уезжал?

-  Я не могу указывать, что тебе делать.

Хитрая. Но я хитрее.

- Вопрос звучал не так. Хочешь или нет, чтобы я уехал?

- В номинации «самый тупой вопрос года» побеждает то, что ты сейчас спросил. Стеф, я не могу говорить об этом.

- Не отпустишь?

- Стеф!

- Абрамова, я серьезно сейчас с тобой.

- И я серьезно!

Заканчивает смешивать ингредиенты, отставляет салатницу в сторону и усаживается на стол. У неё это уже входит в привычку. Подхожу, устраиваю руки на ее бёдрах, заглядываю прямо в глаза.

- Ты веришь мне? – спрашиваю коротко, но в этом вопросе так много важного.

- Да.

- Сможешь верить и дальше?

Взволнованно смотрит, поджимая губы.

- Я буду стараться.

- Пожалуйста, Абрамова. Легко не будет. Но ты же сильная девочка?

Зажмуривается и наклоняется, прижимаясь ко мне. Обнимаю в ответ на это действие, позволяю ей просто уткнуться носом в мою шею и помолчать чуть-чуть.

- Сильная, – говорит после паузы. – Но иногда предпочла бы, чтобы не приходилось это проверять.

Нечего ответить ей. Боюсь, что придётся проверить, как бы я не хотел избежать этого…

- Давай больше не будем об этом?

- Сам начал, – поднимает на меня свои глазища, отдающие странным блеском. Никогда не надоест мне смотреть в них.

- Не спорю. Больше не буду, честно. Время обеда?

- Согласна.

Спрыгивает со столешницы так же легко, как забралась, и больше не показывает своего волнения. Но я знаю, теперь она всегда будет бояться, что однажды я сделаю ей больно.

Чувствую себя тварью последней, потому что она и боль – страшная смесь.

Буду любить так, как только смогу. Надеюсь, этого хватит.